Хрустальное счастье

Бурден Франсуаза

Они приехали в Валлонг одновременно с Винсеном, который вернулся из Сен-Реми. Их машины остановились одна за другой. Сирил быстро вышел, чтобы не упустить случая.

– У тебя есть секунда? – бросил он решительным тоном. – Мне надо сказать тебе кое-что важное…

Его серьезный вид удивил Винсена, и он секунду смотрел на него, прежде чем коротко взглянуть на Тифани, оставшуюся в стороне.

– Пойдем ко мне в кабинет, – решил он.

Никто из них не привык к изнуряющей жаре, которая стояла, начиная с их приезда,

но они уже об этом даже не говорили, обитая в основном внутри дома или в тени патио. Жалюзи в кабинете на первом этаже были закрыты, как и окна, температура не показалась им более сносной.

– У тебя проблемы? – побеспокоился Винсен.

Он упал в кресло и попытался улыбнуться, убежденный, что Сирил будет говорить с ним об Эрве или спросит о собственном рождении.

– Никакой проблемы, наоборот, большое счастье, – начал молодой человек решительно. Но я… В общем, мы не уверены, что ты это оценишь. Ты первый, кому я говорю… Тифани умирает от страха, и она никогда не сможет сама тебе об этом сказать, но я думаю, ты должен это знать прежде, чем кто-либо.

Он все еще стоял, направив свой взгляд прямо в глаза Винсена, замолчал, сглотнул слюну, потом глубоко вздохнул.

– Мы ждем ребенка.

Молчание Винсена было единственным ответом, которого Сирил не предвидел, которому он не мог ничего противопоставить. Он подождал некоторое время, потом неловко добавил:

– Я несу полную ответственность и очень хорошо помню, о чем ты меня просил. Итак, я должен признать, что это была не случайность, мы хотели этого малыша, этого и других после него, и мы также хотим пожениться.

Очень медленно Винсен встал, обошел стол, остановился. Его бледный взгляд казался ледяным, почти прозрачным. Сирил понял, что их разговор перерастал в диспут, чего Тифани ему никогда не простит.

– Винсен, мне нужно твое согласие, – пробормотал он, опустив голову – Тифани будет очень несчастлива, если ей придется разрываться между мной и тобой. Я люблю ее так, как никто другой не будет ее любить, я тебе в этом клянусь… Если ты злишься, тебе надо накинуться на меня, а не на нее!

Как ему и напомнил Ален, двадцать лет назад Винсен так же умолял Шарля позволить ему жениться на Магали, в том же кабинете. С той же решительностью и боязнью, как и Сирил сегодня. Но это воспоминание не успокаивало, в то время Винсен ошибся, что и доказывало продолжение.

– Посмотри на меня, Сирил. Ребенок, которого она носит, тот, которого ты ей сделал, и дедушкой которого я буду, ты уверен, что он будет нормальным? Эту ответственность, вы ее хорошо осознали? Вы позаботились о том, чтобы узнать, проконсультироваться, какого рода риску вы подвергаете малыша?

Его голос был тверд, но он сохранял хладнокровие, и Сирил ответил.

– Да, я долго разговаривал с врачом, несколько месяцев назад… Никто не может сказать, что произойдет…

– Значит, ты решил испытать

судьбу? Как в кости или в покере?

– Винсен…

– Ну что? Ты думал, что я буду прыгать от радости? Это моя дочь и ей всего девятнадцать лет, я думаю, это слишком ранний возраст, чтобы стать матерью! Ты идешь на шестой курс, а она на третий; вы рассчитываете бросить учебу или лучше принять роль родителей-студентов? Кто будет вместо вас воспитывать ребенка, когда вы будете сдавать зачеты, экзамены? Я тебя предупреждаю, я не хочу, чтобы Тифани от этого страдала!

– Но нет, я никогда не…

– Семья больше не та, что была раньше, Сирил, потому, что нет Клары, чтобы за всеми следить. Все изменилось. Твоя мать и я не будем так свободны!

Дверь тихонько открылась, заставив их повернуть головы, и Беатрис вошла без приглашения.

– Я не знала, что ты вернулся, дорогой! – бросила она Винсену с упреком.

Раздраженный ее вторжением, он взглянул на нее так, что она почувствовала себя неловко.

– Я смертельно скучаю сегодня днем, – уточнила она, слегка улыбнувшись. – Если бы ты меня предупредил, я охотно сопроводила тебя в твоей прогулке…

Мысль о том, что она может встретиться с Магали, была так смешна, что он уклонился от ответа.

– Я вам помешала? – настаивала она. – О чем вы говорили?

Ее любопытство усиливало отчаяние Винсена, но ему удалось медленно ответить:

– Тифани собирается сделать меня дедушкой.

Сказав это, он сам окончательно это осознал, и вдруг почувствовал себя расстроенным.

– Сходи за ней, – попросил он Сирила.

Так как молодой человек, сохраняя взволнованное выражение лица, не двинулся с места, он добавил:

– Я не буду на нее кричать, я люблю ее так же, как и ты.

Беатрис, немного изумленная услышанным, отошла, чтобы пропустить Сирила, потом поспешила к Винсену.

– Тифани ждет ребенка? От Сирила? Но… они сошли с ума, это… чудовищно!

Зависть заставляла ее говорить невнятно, она была вне себя от ярости при мысли об этом материнстве. Она отчаянно хотела ребенка от Винсена, и вот, когда он собирался стать дедушкой, дополнительная причина отказать ей в том, чего она больше всего желала.

– Ты же этого не допустишь?

– Допущу? Это они решают, а не я.

– Речь идет о твоей дочери, ты можешь ее образумить, убедить.

– В чем?

– В прошлом году был принят закон, не мне тебе говорить, можно прервать беременность…

– Но они хотят этого ребенка!

– Я тоже хочу! – взорвалась она. – А тебе плевать, ты говоришь «нет», и теперь из-за Тифани ты никогда не уступишь!

Она содрогнулась в конвульсивных рыданиях, бросившись к нему, в то время как он не реагировал, смущенный ее эгоизмом. Она ни на секунду не подумала о молодых людях, занятая единственно собой, и он решительно оттолкнул ее.