Хрустальное счастье
Шрифт:
– Пап?
Тифани только что к нему пробралась и мило ему улыбалась. Тем не менее, ей, должно быть, не нравился ни вечер, ни присутствие Беатрис под семейной крышей. Может быть, как и Лея, она находила его странным.
– Тебе телеграмма, – прошептала она, передавая бумажку ему в руку.
Он опустил глаза на голубой квадрат, где были приклеены белые полоски. «И все-таки желаю счастья. Искренне. Ален».
Чувства, которые его переполнили, резко вернули его к реальности. Он перечитал эти несколько слов, прежде
– Я сейчас, – прошептал он своей дочери.
В холле он бросил взгляд на столик, на котором стоял телефон, но предпочел подняться в будуар Клары. Он закрыл дверь, сел и набрал номер Валлонга, подождал двадцать гудков, прежде чем положить трубку, потом нашел свою записную книжку во внутреннем кармане куртки. Там был номер Жана-Реми, он ни секунды не сомневался, чтобы это сделать. Как всегда важный и мелодичный голос, который почти сразу ответил, удивил его и заставил пробормотать:
– Добрый вечер, я Винсен Морван-Мейер и мне бы хотелось поговорить с Аленом, если он там…
– Не вешайте трубку, я его даю.
Он потерпел немного и потом услышал кузена, который ему бросил:
– Привет, Винсен! Проблема?
– Нет, нет…
Вдруг он забыл, зачем звонил. Его отношения с Аленом были настолько испорчены за последние годы, что он спрашивал себя, с чего начать. В принципе, они созванивались, только если случалось несчастье.
– Что случилось, Винсен?
– Совсем ничего, не волнуйся, я просто хотел… спасибо за телеграмму.
Молчание воцарилось в трубке, пока Ален не ответил:
– Разве ужин не в разгаре?
– Нет еще. А ты? Может, я тебя отрываю?
– Прекрати, Винсен, скажи мне, что происходит.
Не в состоянии сформулировать связную фразу, он кусал себе губы, снова между ними было только слабое потрескивание.
– Это серьезно? – удивился Ален через мгновение.
Нежная модуляция его голоса была такой знакомой, что Винсен почувствовал себя почти в отчаянии.
– Скажи мне, Ален, ты меня, правда, находишь старым занудой?
– Старым? Ты знаешь, мы одного возраста…
– Да. Но это также возраст моего будущего тестя, что его не порадовало.
– Пойми его!
– Предположим. Занудой?
– Ты хочешь искренний ответ?
– Да.
– Тогда да.
В первый раз за вечер Винсен улыбнулся помимо воли.
– Я совершаю глупость, – сообщил он.
– Конечно! Но успокойся. Мы все их совершаем.
– Здесь большие масштабы. Из серии необратимого.
– Ты говоришь о твоей свадьбе?
– О чем еще, как ты думаешь?
После паузы Ален спросил очень спокойно:
– Откуда эта внезапная трезвость?
– Я тебе как-нибудь расскажу, но ты мне тогда не поверишь.
– Если ты действительно встревожен, почему ты не остановишь все это? Еще можно сказать «нет».
– Будь серьезным.
– Я и есть. Увы! Ты
– Ты находишь меня любезным? Ты единственный!
Смех Алена раздался в трубке.
– Это было пренебрежительно! Любезный, совершенный, короче, образ, который тебе нравится, нет?
Винсен положил ногу на ногу, нашел свою пачку сигарет, чтобы поиграть с ней.
– Тебе идет быть нехорошим, – заметил он, – мне доставляет удовольствие тебя слушать.
– Ты, правда, должен погибать, чтобы так говорить! Вчера ты хотел, чтобы мы выпотрошили друг друга, помнишь?
– О, Ален…
Ров между ними исчезал. Парадоксальным образом расстояние облегчало их сближение. Они не могли ни смерить друг друга взглядом, ни проигнорировать малейшее изменение интонации другого.
– Ты чувствуешь себя одиноко, Винсен?
– Да. И на краю пропасти. Ты должен был меня предупредить.
– Я пытался.
– У меня нет другого друга, кроме тебя, ты мог попытаться лучше.
– Друга? Ты смеешься надо мной? Ты считаешь меня чужим, соперником, жалким, и этим я обхожусь! Уже давно я говорю с тобою, как со стеной! Никакого отклика!
Ярость Алена оставалась глухой, наполовину окрашенной, почти ласковой.
– Все это не подсказывает, что мне делать, – вздохнул Винсен.
– Что и предвиделось, я полагаю. Но ничто не вечно, ты это хорошо знаешь.
– Нет, ничего, кроме…
Вдруг он снова увидел Магали на кухне. Картинка возникла совершенно неожиданно и вызвала вскоре другую, гораздо более раннюю, – совсем молодая скромная, плохо одетая девушка, которую он представил своему отцу двадцать лет назад. Может, можно жениться только один раз в жизни?
– Винсен? Они все зададутся вопросом, куда ты ушел…
– Да. Ты прав. Мне кажется, что я иду на скотобойню, но я туда иду. Извинись за меня перед Жаном-Реми, я не очень представлял, как представиться.
– Все нормально.
И еще раз наступила тишина, прежде чем Винсен со вздохом признал:
– Мне тебя не хватает Ален.
Его кузену тоже понадобилось время, чтобы ответить странным голосом:
– Мне тебя тоже.
Винсен аккуратно положил трубку, посмотрел на пачку сигарет, которую совсем измял. Его отсутствие должно было уже быть замечено гостями внизу. Помимо воли он встал из удобного кресла и огляделся. Будуар Клары был определенно самой любимой его комнатой. В любом случае он запомнит, что здесь он помирился с Аленом. Несмотря ни на что, душа бабушки еще царила здесь, душа той, которая имела обыкновение говорить: «Семья прежде всего». Девиз, который он мог бы сделать своим, даже зная, что с Беатрис он составит лишь семейную пару. И то только потому, что он был слишком слабым или честным, чтобы отступать.