Хрустальная бухта

Клейпас Лиза

– А сейчас помолчи. Или у тебя остались еще вопросы?

– Всего один.

– Какой?

– Для чего этот нож с изогнутой ручкой?

– Чтобы травы резать.

Он с сомнением взглянул на нож с длинным лезвием.

– Полночь, – сказала одна из ведьм.

Розмари посмотрела на Джейсона.

– Пора начинать.

Сейдж еще накануне успела рассказать Джейсону, что ритуал включает в себя совместное чтение заклинаний и синхронных движений ведьм, и только после этого можно будет сотворить само заклятие.

– Нам очень сильно поможет, если ты сможешь войти в медитативное

состояние во время ритуала, – говорила ему Сейдж. – Сосредоточься на дыхании, позволь мыслям...

– Я умею это делать, – заверил он ее.

Он сел прямо и сосредоточился на дыхании. Он пытался представить себе только одну картинку. Его ум пытался вытянуть то самое воспоминание о темных волнах на ночном пляже в Коронадо, упоительном шуме прибоя, о приятном ощущении тела Джастины на его коленях, ее головы на его плече. Волны сменяли одна другую, поднимаясь с темных глубин на самую поверхность, чтобы солеными брызгами коснуться песка. Джейсона накрыло спокойствие.

Он слышал женские голоса, выкрикивающие непонятные слова. Холодная темная энергия окутывала его тело. Она проникала внутрь него с каждым вдохом. Джейсон почувствовал, как из его головы уплывают мысли, уходит ярость и страх. Осталось только открытое сознание, словно раскрытая ладонь. Место, где должна быть душа, было пустым. И тут в его голове прояснилось, и он узнал правду.

У него не осталось времени.

Это открытие вызвало в нем удивление, и сработал инстинкт самосохранения: нужно бороться, нужно идти до последнего. Еще рано. Не сейчас. Но у него нет души, его сердце компенсировало эту нехватку причиняющим боль биением, принимая судьбу, уготованную Джейсону. Отпусти, отпусти, отпусти.

* * *

Джастина была не в том настроении, чтобы смириться с тем, что ей ответили отказом. Когда она узнала, что нет ни одного свободного водного такси, он позвонила своему другу, у которого было небольшое рыболовное судно, и слезно умоляла его отвезти ее на Котловой остров.

– Я знаю, что уже поздно, я заплачу, сделаю что угодно, просто отвези меня туда, ты же знаешь, что это недалеко...

Конечно, друг не смог отказать, понимая, что Джастина в принципе не дала ему выбора.

За десять минут Джастина добралась до доков в Пятничной гавани и села в рыболовную лодку, на которой ее уже ждали. Каждая прошедшая минута заставляла ее нервничать все больше и больше, пока все ее тело не превратилось в один сплошной комок нервов и паники. Джейсон – и ведьмы из ковена – начали действовать за ее спиной. Они все держали в тайне от нее, хотя их действия могут повлиять на всю ее жизнь. Очень опасно снимать или менять заклинание долголетия. Последствия могут быть непредсказуемыми. Такое заклятие может убить человека, если попытаться его убрать. Почти как любовь.

Лодка покидала доки на довольно медленной скорости, пока не покинула зону, где нельзя создавать волнения[Не создавать волнения! – знак, установленный на тех участках водного пути, где запрещено создавать волнение: у пассажирских причалов, купален, лодочных станций и т. п.; в районе этих знаков водоизмещающие судна должны сбавлять ход.]. Мотор взревел, ветер ударил Джастину

по лицу, запутав ее распущенные волосы. Книга заклинаний, которая находилась в сумке Джастины, билась о ее ногу.

Казалось, ее мозг работал со скоростью света. Она говорила с Джейсоном в тот день, и он ничего не сказал. Он заставил ее думать, что находится в Сан-Франциско. Тогда он уже должен был быть на маяке. Он говорил спокойным, расслабленным голосом, ничем не выдав себя.

«”Яд ведьмы” перейдет на тебя", – услышала она голос Мериголд.

Последствия ритуала невозможно предугадать. Им понадобится кровь в качестве жертвоприношения. Это и есть цена любви такой, как она. Кто-то должен заплатить, и Джейсон решил, что это должен быть он.

«Его кровь будет на твоих руках».

Как же легко было превратиться в Мериголд. Ей только и нужно было лишь отпустить себя. И тогда вся горечь внутри ее бы просто съела.

Лодка слишком долго швартовалась у причала Котлового острова – Джастина не выдержала и спрыгнула на скользкие от воды доски дока. Она начала подниматься по крутой лестнице, мышцы ее ног начали гореть, но она не обращала внимания на боль и продолжала идти. На маяке было тихо и пустынно. За домом была абсолютная тишина. И темнота.

Все еще тяжело дыша от быстрого восхождения по лестнице, Джатсина подошла к сараю и вытащила старый велосипед. Она направилась к Хрустальной бухте. Колеса подрагивали от каждой кочки и ямки на дороге.

Окна старой школы мерцали желтыми огнями. Джастина слезла с велосипеда еще до того, как тот остановился.

Она с трудом открыла тяжелую дверь и ворвалась внутрь.

Ритуал только что завершили. Круг разорвался, две или три ведьмы столпились в центре пентаграммы.

– Джастина, – услышала она голос Розмари.

– Включите свет! – выкрикнула она в нетерпении.

Кто-то включил переносную лампу и помещение залил неяркий свет.

Джейсон сидел в центре пентаграммы, руки лежали около ног, голова – на согнутых коленях. Он не двигался, даже не посмотрел на Джастину, когда она вошла в комнату. Сейдж, Розмари и Вайолет стояли около него.

– Джейсон! – выкрикнула Джастина. Она кинула сумку с книгой заклинаний на пол, рухнула на колени рядом с ним. – Джейсон? Джейсон, что с тобой? – Он не издал ни звука, не подал ни единого знака, что слышал ее. Она бросила дикий взгляд на ведьм. Увидев лицо Джастины, ведьмы отступили. Она заметила, что Джейсон сильно вспотел, волосы его были мокрыми.

– Что вы с ним сделали? – грозно спросила Джастина.

– На нем нет проклятия, – ответила Розмари. – Ты теперь в безопасности.

– Вы не должны были это делать без меня! – с яростью сказала Джастина. – Вы должны были мне все рассказать!

– Он так решил.

Посмотрев на Джейсона, Джастина дотронулась до его волос, шеи, стараясь поднять его голову, чтобы он взглянул на нее.

– Джейсон, – взмолилась она, – Джейсон, пожалуйста...

Джастина резко замолчала, так как почувствовала, как Джейсон пытается поднять голову. Его лицо было серого цвета, кожа покрыта потом, глаза никак не могли сфокусироваться. Каждый вздох был коротким, неуверенным.