«ХроноРоза»

Онойко Ольга

Аладору молчал.

— Подумай хорошенько, — сказал Веретено. — Попасть туда трудно. Выбраться оттуда сможет не всякий штурман, а обыкновенная «батарейка» не выберется никогда. Ты знаешь, что там сейчас происходит. Это будет продолжаться до тех пор, пока не кончатся шторма — или ресурс. Но ресурс хрупок, а такие шторма живут почти вечно… Раньше или позже лучшие пытаются вырваться — и шторма стирают их в пыль. Остальные растрачивают силы на сопротивление, падают обратно или растворяются в вероятностях. Рабство для них — единственный способ уцелеть и единственный шанс на жизнь.

— Многие из

них умрут в рабстве.

— Они умрут в любом случае. Но ты и я — если мы вмешаемся оба, то наш народ прирастёт сотнями душ. Те, кто смогут, — те, кто достойны, — однажды завоюют свободу. И, Веньета… — Веретено развёл руками, — я не буду сердиться, если ты им поможешь.

Вновь повисло молчание.

Бык видел, что Аладору колеблется. Он понимал капитана. Он много воевал в минувшей жизни и давно утратил наивность. Даже могучие маги-лекари Древних оставляли в покое раненых смертельно, чтобы спасти тех, кого можно было спасти. Но это никогда не становилось лёгким решением.

«Что, если отказаться? — задался вопросом Бык. — Второй «ХроноРозы» нет. Если Веретено пошлёт туда других пиратов, они погибнут в пути. Да и не пойдёт никто на такой риск. А Калли сумеет провести «Розу» туда и вывести обратно. Спасти их, как спасли меня!» Но воодушевление быстро оставило Быка. С тягостным чувством он вспомнил: его спасли, потому что он кое-что мог. Он уже находился в «никогда» и «нигде», и он доказал, что может существовать там, может чуять тех, кто рядом и даже готов драться. В пределах стандартных пространств рабов необходимо освобождать, чтобы они жили по-человечески. Чтобы жить в пределах стандартных пространств, достаточно простого труда: построить жилище, пасти скот, растить хлеб. Но за пределами не существует покоя. Там нет земли, воды и воздуха. Там бушуют квантовые шторма и фундаментальные дисфункции рвут каузальность. Нужна чья-то огромная личная сила и огромная добрая воля — помочь, вытащить, выучить… У капитана Аладору шестнадцать воспитанников. Их может стать тридцать или пятьдесят. Хватит ли ему сил, чтобы удержать пятьдесят тысяч? Сколько из этих тысяч будут хотя бы такими же, как Бык?

— Веретено, — негромко сказал Аладору. — Ты купил у Иоки сто двадцать семь человек. Сто двадцать семь. А теперь рвёшься за тысячами. Зачем тебе столько «батареек», Веретено? Ты же их не продашь. Стольких покупателей просто нет. «Батарейки» нужны тебе самому. Зачем?

— Вот поэтому, — буркнул Веретено, — я говорю с тобой, а не с любым другим капитаном. Тебе можно верить.

Аладору утомлённо покачал головой.

— Говори.

— Нам нужна системная оборона, — сухо сказал пират. — Илэвен сейчас пишет её со своими людьми. Но она требует прорву энергии. Я беру все «батарейки», какие можно достать.

— Что? — Хо Син разинул рот. Листья, напротив, молча скептически сжала губы.

— Системная оборона? — переспросил Аладору. — Веретёнце, с начала Тортуги она была никому не нужна. А теперь нужна?

Веретено побарабанил пальцами по столу. Он размышлял недолго и бросил:

— Ты знаешь, что Тич Алькатрас мёртв?

— Что?

— Не знаешь.

С этими словами Веретено будто ожил. Он выпрямил спину, на его лице появилась мрачная усмешка.

— Тич Алькатрас мёртв. Сложился вместе со всей

командой. Кто-то нанял их и отправил прямо в могилу.

— Почему это важно? — уточнил Аладору.

— Все думают, что это был я! — рявкнул Веретено и ударил по столу ладонью. Охваченный внезапным гневом, он встал и принялся расхаживать взад-вперёд. Свечи в зале вспыхнули ярким высоким пламенем. — А я имею касательство к этой истории, Веньета. Знаешь, какое? В команде Тича был мой человек. Он вовремя спрыгнул и вернулся с докладом. Тичу дали карты и отправили вон туда, — Веретено ткнул пальцем и карта отозвалась, показав яркую точку.

Бык вскинулся.

Он смотрел на Море Алчеринг, гадая, где находится его родной мир, и потому сразу заметил эту точку. Она загорелась как раз возле границы Моря.

— А там делянка Высокого Начальства, — продолжал Веретено. — Оборонные системы — чистая автоматика, вообще без мозгов. Перебили всех. Но шутка даже не в этом. Шутка в том, что Тича отправили туда тащить душеформы.

— И?

Веретено остановился и уставился на Аладору.

— Аладору! — взрыкнул он. — От тебя не ждал. Ты прекрасно знаешь, что я не занимаюсь рукоделием! Я не продаю его и не покупаю, не ворую и не заказываю украсть. Все эти ИскИны, сны, тексты, душеформы, сто пятьдесят их видов, и человекообразные твари с душеформами внутри. Это. Меня. Не. Зыблет. Но кто-то от моего имени нанял первейшего пирата и отправил его убиваться об Начальство! И это ещё не всё.

Аладору кивнул.

— Не всё.

Веретено шагнул ближе.

— Что ты знаешь? — голос его превратился в хрип и напомнил Быку голос дракона.

Аладору выглядел бесстрастным.

— На моего человека напала собака-гибель. Оллер сказал, что это была пиратская копия. Если бы не он, я решил бы, что это собака Начальства.

— А что ты думаешь теперь?

— Это мог быть любой из работорговцев или рабовладельцев. У меня много врагов. Я подозревал бы даже тебя, если бы не слухи о фрахте. У тебя сейчас нет причин со мной ссориться.

Веретено шумно выдохнул.

— Хорошо, — бросил он. — Приятно слышать.

— Аладору, — внезапно заговорил один из пиратов. До сих пор он сидел неподвижно, скрытый тенями, и показалось, что заговорила тьма. Быку стало не по себе. — Аладору, я снял отпечатки. Это был охотник, а не собака-убийца. Тот, кто послал его, хотел показать, что за тобой следят.

Капитан пожал плечами.

— Я и так знаю, что за мной следят.

Воцарилась тишина.

Бык колебался. Он ждал удобного момента, чтобы высказаться, но момент всё не приходил, а Бык укреплялся в уверенности, что его и не будет. Поэтому он отсчитал три секунды и набрал воздуху в грудь.

— Я видел его.

На Быка уставились все, от капитана Аладору до последнего из людей Веретена. Мгновение Бык ожидал оскорбительной шутки или суровой отповеди. Он слыхивал их в минувшей жизни, когда рисковал вставить слово при дворах князей. Но среди пиратов никто не оборвал его и не оспорил его права говорить. Тогда Бык продолжил:

— Я видел, как пытались нанять Уичиса. В обход профсоюза, за большие часы. Его хотели отправить на охоту за… опасной душеформой. Примерно в ту же область.