Хронопилот
Шрифт:
— Вот с такой же штуковиной? — спросила Хельга, кивнув на коробочку в руках Майкла. — Не знаю.
— Дай Бог, чтобы никто не нашел его «бломп». И дай Бог, чтобы у вас все получилось, — устало вздохнул Лозовски и шагнул в распахнувшееся перед ним «серое окно».
— Что ты наделала?! — обрушился на Хельгу ОТТО. — Почему ты отвергла его предложение? Этот человек физиологически не может лгать!
— Я уже сказала, что сама найду Алекса!
— Если в будущем созданы неразрушимые роботы, то мне придется без конца штопать тебя. Нет, ты зря отказалась,
— Команда на взлет, ОТТО, — сказала Хельга. — Я чувствую в себе достаточно сил, чтобы спасти дорогого мне человека.
Невидимый аппарат поднялся над злополучной прогалиной, развернулся над деревьями и взял курс на далекий город. Небо было прозрачно, и солнце двигалось к зениту, обещая хороший день.
3
Оберштурмбаннфюрер Ренке сидел за столом в своем кабинете и внимательно изучал начинку странной шкатулки, найденной недавно в лесу. Больше всего шефа гестапо интересовал цветной светящийся экран. Это было настоящее чудо инженерной мысли. Об успехах американского телевидения Ренке знал лишь понаслышке. Поэтому он всерьез рассматривал версию американского происхождения прибора.
«Если «пудреница» представляет собой телевизионный приемник, — думал Ренке, — то какого же размера должны быть электронные лампы и конденсаторы! Свечение экрана можно объяснить наличием в приборе источника питания — батарейки. Но где же тогда батарейный отсек? Почему прибор сделан монолитным? Неужели его создатели исключили возможность ремонта?»
«НАЗАД?» — в который уже раз вопрошал маленький экран непонятного устройства, предлагая нажать на одну из кнопок — «ДА» или «НЕТ». Ренке долго не решался это сделать, но, в конце концов, нажал «НЕТ». После этого на экране возникли надписи «ТЕКУЩЕЕ ВРЕМЯ» и «ТЕКУЩИЕ КООРДИНАТЫ», а на фоне вращающегося земного шара появилась надпись «НЕТ СЕРВИСА».
Ренке долго ломал голову над смыслом этих сообщений, а потом нажал на кнопку «ОТКРЫТЬ ОКНО». Он думал, что «окно» откроется в самом приборе, но вместо этого в трех шагах от Ренке — из ничего — образовался серый прямоугольник, будто экран. Он был гладкий и имел фактуру стального листа. По его поверхности пробегали разноцветные сполохи. «Неужели это и есть «окно»? — недоумевал Ренке. — Если так, почему оно закрыто? Я же, кажется, его открыл…. К тому же, окно должно быть прозрачным».
Ренке вышел из-за стола, подошел к серому экрану и заглянул за него. Странно. Экран исчез, как будто его и не было. Ренке снова взглянул на экран со «своей стороны». Экран был на месте. Ренке провел рукой в нескольких сантиметрах от экрана и вдруг почувствовал, что руку притягивает, будто магнитом. И еще от экрана веяло холодом, как из могилы. Ренке передернул плечами, вернулся к столу и захлопнул «шкатулку».
Что это за штуковина? Кому принадлежала? Как действует?
Ответы на эти вопросы Ренке надеялся узнать от «скандинава».
Перед тем как отправиться к арестованному, Ренке на минуту
Накануне вечером комендант ПОЛИГОНА позвонил шефу гестапо и язвительно поинтересовался, каких успехов тот добился. Вопреки ожиданию Моллера, Ренке бодро рапортовал о подозрительном скандинаве.
— Штандартенфюрер, в лесу мы обнаружили тот самый «Ли-2», который наделал столько шума вчера днем. Около него нашли человека в бессознательном состоянии. Он не реагировал на болевые раздражители. Дыхание и пульс были настолько замедлены, что мы едва не посчитали его мертвым. Одет он в комбинезон странного покроя и выглядит довольно непривычно.
— А что вы скажете относительно самого самолета? — требовательным тоном оборвал его Моллер.
— К сожалению, штандартенфюрер, его нам захватить не удалось. Впрочем, этот аппарат только с большой натяжкой можно назвать самолетом. Я своими глазами видел, как он вертикально взлетает, а затем постепенно становится невидимым.
Моллер усмехнулся.
— Итак, я должен доложить рейхсфюреру о самолете-невидимке?
— Сожалею, что у меня нет прямого провода с Берлином. Я хотел бы информировать рейхсфюрера обо всем лично!
— Перестаньте, Ренке. От того, насколько оперативно вы справитесь с возникшими проблемами, сейчас зависит ваша судьба. Что собой представляет ваш пленный?
— Мужчина лет тридцати, физически очень развит. Лицо скандинавского типа… До сих пор без сознания. Возможно, находится под действием какого-то сильного наркотика. А у меня нет достаточно эрудированного врача, который смог бы вывести его из этого состояния. Остается ждать.
— Хорошо, Ренке, отложим все до утра. Если что прояснится, — немедленно звоните!
И вот теперь Ренке смотрел на телефонный аппарат и думал, хорошо это или плохо, что буфером между ним и Берлином стал Моллер…
Ренке подошел к камере «скандинава». Там с вечера дежурил штурмфюрер Фогель и два рослых солдата.
— Кажется, русский приходит в себя! — подскочил к шефу Фогель.
— Почему русский? — спросил Ренке. — Он что, заговорил?
— Нет, он не сказал ни слова. Но что-то мне подсказывает, что он не немец.
— Внутренний голос? — усмехнулся Ренке.
— Оберштурмбаннфюрер, в таких вопросах я редко ошибаюсь.
— Не пробовали его спрашивать о чем-нибудь?
— Нет, но, пожалуй, можно это сделать сейчас.
— Фогель, спросите его сначала по-русски, — предложил Ренке. — А потом я попробую заговорить с ним по-английски или по-французски… Вот если он швед или норвежец, договориться будет намного труднее.
…Находясь в полузабытьи, и, как сквозь сон, слыша голоса гестаповцев, Алекс постепенно понимал, где находится и какой стиль поведения предпочтительнее сразу после пробуждения. Приходили смутные воспоминания о схватке с биробом, о беспомощной Хельге, о неудачной попытке вернуться назад в будущее. Сколько же времени прошло? Успела ли Хельга самовосстановиться? Знает ли ОТТО, где я?