Хронопилот
Шрифт:
— Труп тщательно вымыт, произведена укладка волос, легкий макияж, маникюр, электростимуляция лицевых мышц. После вскрытия тело обезвожено и охлаждено до ста десяти градусов Кельвина. Это оптимальная температура для долгосрочного хранения. Все процедуры оплачены Службой Безопасности. Кремирование может быть осуществлено только по распоряжению плательщика… Если я вам больше не нужна…
— Да, оставь меня, — Майкл отпустил роботессу.
Молча постояв у саркофага, он нажал кнопку вывода информации на пульте мини-компьютера.
ЛИНДА ПИНЕЛЛИ.
30.05.2242 — 02.10.2262.
Данные о родственниках отсутствуют. Рост 170. Вес 55… Пять огнестрельных ранений в области груди и брюшной полости. Посмертный перелом голеностопа… Смерть наступила в результате механического повреждения аорты…
Майкл заглянул в потускневшие, но все еще улыбающиеся глаза возлюбленной и вдруг представил ее живой, веселой, счастливой. Всего несколько дней назад они были вместе, и он тогда даже не мог представить, что Линда решится на безумный подвиг ради него. Но ради него ли? Нет, Линда погибла во имя справедливости. Не той справедливости, которая является прерогативой СБ и являет собой справедливость возмездия, а во имя чистой справедливости, неуловимой субстанции, право на которую имеет каждый человек.
Майкл мог бы проникнуть в прошлое в тот день и час, когда погибла Линда. Но он не стал этого делать. Он мог увидеть убийцу, но изменить уже ничего не мог. Что случилось, то случилось. Коррекция свершившейся реальности требовала огромных мощностей и влекла за собой слишком большую ответственность. Вряд ли бы ему позволили что-то сделать. А имя убийцы Майклу было хорошо известно. Сам Старик и убил Линду. Конечно, не лично, а руками мнеморга, но это вовсе не умаляет его вины. Придет время, и Майкл отомстит.
3
Лекок явился на виллу Петреску для доклада о проделанной работе и застал патрона в дурном расположении духа. Петреску нервничал, не обращая внимания на приставания «заводной куклы» Зубейды, отказывался от предлагаемых ею деликатесов и без конца запрашивал мнемозаписи последних умонастроений Хозяина. Тому могло прийти в голову все что угодно, а функционеров, желающих занять столь важный пост всегда было в избытке. Лекок тоже боялся за кресло и голову, но не так сильно, как начальник СБ.
— С хорошими новостями! — натянуто улыбаясь, предупредил он вопрос шефа. — У меня все схвачено!
— Не могу похвастаться тем же… — хмуро ответил Ион. — Что Бартон?
— Он больше никому не сможет помешать.
— Отрадно слышать. Хорна обработали?
— Да, теперь он пойдет на уступки.
— Откуда такая уверенность? Вы по-прежнему делаете ставку на вашего эксперта? Как там его?..
— Вы о Майкле Лозовски? С ним небольшая проблема…
— Надеюсь, преодолимая?
— Мнеморг заодно с Бартоном убрал и его подружку, некую Линду Пинелли.
—
— Обещаю основательно все обдумать. Возможно, помощь Лозовски не потребуется.
— Мы очень долго возимся. Мы в цейтноте. В худшем случае наши головы слетят в одночасье. В лучшем — ваша полетит первой.
— Все так серьезно?
Молчание Петреску было красноречивей всяких слов.
— Ион, а что с хронопилотом?
— Не знаю, я потерял робота.
— Он до сих пор не вернулся?
— Теперь я понимаю: было ошибкой посылать туда простого бироба!
— Тогда Дик Секонд к вашим услугам! Я готов сегодня же отправить его в 1947-й год. Мнеморг не может не победить!
— Вы предлагаете мне своего истукана, будто я сам не в силах найти ничего лучше! Чего-чего, а этого барахла у меня хватает. Я мог бы послать десяток мнеморгов на миллионы лет назад!
— И разорились бы! — ухмыльнулся Лекок.
— Сдается мне, этот Химмель — большой хитрец, фаворит Фортуны. Или ему помогает сама Судьба. Хотел бы я знать, что он сотворил с Джо Файфом!
— Только не делайте из него античного героя, Ион! Скольких уже любимцев Фортуны отправил мой Дикки в лучший из миров!
— Ладно, займитесь этим сами. Надо продублировать устранение хронопилота.
— Что делать с трупом Линды Пинелли? Я отправил его в элитный морг.
— Правильно сделали. Как я понимаю, оформление обычное: по статье «идеологическая диверсия»?
— Именно.
— Пусть подружка Лозовски пока полежит в морге. Я подумаю и решу, что с ней делать.
Хроноразведка. 22 сентября 2141 года
Когда Максу Хорну сообщили о гибели Бартона, он срочно вылетел в Париж. Сидя в уютном кресле в салоне гравилета, Макс поглядывал в иллюминатор на снежно-белую облачную пелену, укрывшую пол-Европы, и думал о том, что же он будет говорить на последней пресс-конференции, посвященной проблемам Хроноразведки. Хорн твердо решил отречься от своего детища. Теперь уже все равно. Очень жаль генерала, еще больше Алекса. Скорее всего, ему не дадут вернуться обратно в будущее. Но надо подумать и о себе. Они не отстанут, эти потомки. Кто бы мог подумать, что у нашей цивилизации окажется такое мрачное будущее!
Макс перелистал свежие газеты. В них еще ничего не сообщалось о гибели Бартона, но прошла информация о находке двух хрономаяков в окрестностях Брянска. Краткое сообщение Химмеля породило массу противоречивых мнений о судьбе экспедиции. Большинство репортеров рисовали мрачную картину: в прошлом случилась трагедия, и Химмель навсегда остался пленником времени.
Хорн со злостью скомкал газеты и бросил их в соседнее кресло. Внизу, за стеклом иллюминатора, показались парижские предместья. Сена была серо-фиолетовой от скопившихся в ней канцерогенов…