Хронофаги
Шрифт:
Вета, тихо закипая от ярости, смотрела, как мощная фигура в сером плаще скрылась в прихожей, а затем оттуда донёсся щелчок замка. Кардинал глухо хлопнул дверью и загремел по лестнице.
— Какого чёрта? — прошипела она, дёрнув Бертрана за рукав. — Ты обещал оставить меня в покое! Я вас накормила, всё рассказала. Что это за фокусы: "мы здесь надолго"?
Не выдержав, за брата ответил Мартин:
— Ты когда-нибудь слышала о Боге Вишну? О том, который спит на свернувшемся кольцами змее? Тысячеголовый правитель змей Шеша, чьи кольца обвивают основание оси мира…
— Вы кто, сектанты?
Бертран неодобрительно покачал головой.
— Мы — серые кардиналы, хранители нашей Вселенной, что течёт во времени и пространстве. Мы служим человечеству ещё с начала времён, когда Старик призвал нас. Сейчас Его разум спит, а память утрачена, но можешь поверить мне — Он самый настоящий бог. Хозяин Времени.
Иветта перевела сумасшедший взгляд на растрёпанного деда — он сосредоточенно катал по скатерти шарики из хлеба, комично вытянув губы трубочкой.
— Древние звали Его по-разному, одни Хронос, Другие Сатурн, третьи Вишну. В годы своей молодости Он создал конгрегатор — прибор, способный собирать время. Старик придал ему вид песочных часов… Да-да, именно его вы и разбили. И теперь всех нас ждёт мучительная смерть.
— Какая сказочная чушь… — безумно улыбнулась Вета.
— Если бы это было чушью, стал бы твой дружок так убиваться? — горько усмехнулся кардинал. — Он украл его! Украл, чтобы красть чужое время и останавливать его. Чтобы пока человек замер, ограбить его, изнасиловать. Так, вор?
— Пошёл ты, — равнодушно отвернулся к стене Валентин, пряча глаза от Иветты.
Девушка осознала, что достаточно больно кусает нижнюю губу, и непроизвольно облизнулась. Слова кардинала были слишком похожи на правду.
— Время — это кольцо, — Бертран сложил ладони так, будто держал прозрачную сферу. — И мы в нём постоянно движемся. Человеческое сознание может улавливать только одно измерение, но это не значит, что время одномерно. Представь себе орбиту, по которой кружат одновременно десятки, сотни, тысячи колец. Как кольца тела огромной змеи. То есть существует не один, а множество вариантов развития событий, мириады "альтернативных реальностей". Но с течением времени кольцо истончается, образуются дыры, за которые зацепляются другие кольца. Если эти дыры вовремя не заделать — миры сольются. Представители других миров повалятся в наш мир, и не во всех вселенных всё так радужно, как у нас. Сатурн всегда отслеживал появление этих дыр, наняв для этого специально обученных людей — хронов, которые раз в году брали часы и заделывали дыры с помощью лишнего времени. Позже они стали называть себя кардиналами. А серыми — по цвету плащей, наших симбионтов-защитников. Ты понимаешь?
Иветта слушала, приоткрыв рот и ничегошеньки не понимая. Где-то далеко-далеко, на задворках сознания эхом отдавалась информация о неминуемой гибели, но девушка видела совсем иное: льдисто-голубые, глубоко посаженные глаза, прямой нос с узкими крыльями и резко прочерченную линию губ.
"Он похож на брата эльфа ЭлАно", — вдруг подумала она.
Сердце гулко стучало, и, осознав это, Вета густо покраснела. Припомнив, что с Сергеем Павловичем такого даже приблизительно никогда не было, она ощутила дикий стыд и опустила голову.
— Ты
— Та молния… Она оттуда? Из другого мира? — сухо спросила девушка.
— Наверняка, — пожал плечами Бертран. — С каждой минутой дыры всё больше. Троих братьев уже похитили существа из соседних вселенных.
— И что… что вы собираетесь делать?
— Последовать твоему совету, что ж ещё. Без конгрегатора кольцо не укрепишь. А создать его может только Старик.
Командир и Мартин сели в разных углах кухни друг напротив друга и принялись сосредоточенно крутить свои кольца в виде змей, будто настраивали радиоволны на невидимом приёмнике. Постепенно над полом, выложенным сине-белой плиткой в шахматном порядке начало сгущаться зеленоватое облако.
Вета лихорадочно тёрла виски, пытаясь вернуть в происходящее логику. Однако, подушечки пальцев снова заныли, напоминая о недавних ранках и пришлось оставить это занятие. Самый обыкновенный день за окном кухни опровергал напрочь все рассуждения кардиналов. С улицы несся визг покрышек, шум моторов и какие-то невнятные вопли. Синица в "чёрном берете" зависла перед стеклом, словно проверяя, нет ли чего поживиться, и упорхнула по своим делам.
"Гнать их всех надо, гнать в три шеи. Сейчас уже двенадцать, наверное. Ленке бы позвонить, узнать, что там, на Лехновке…"
— Всё это какое-то безумие…
— Не спорю, — отозвался Бертран, не оборачиваясь. — Быть может, времени нет вовсе, откуда нам знать? Может, мы существуем только здесь и сейчас.
— Но я же помню, что было до. Я помню, я знаю, что это было.
— Что есть память, как не осознание прошлого?
"Так нельзя. Это неправильно. Если так и дальше пойдёт, я начну думать, что мне нравится эта спесивая морда. Всё это добром не кончится".
И всё же она стояла, оперевшись на мойку, и смотрела — жадно, стараясь запомнить каждую чёрточку и тень морщинки.
— Я могу как-то помочь?
— У меня стойкое ощущение, что ты ко мне липнешь.
Вета отпрянула, побелев, будто её ударило током.
"Липнешь? Липнешь?!"
— У тебя комплекс недостатка отцовской любви, — бесстрастно добавил он. — Вот и липнешь ко всем, кто старше тебя.
— Липну?
— Ну, да. Как та собака у теплотрассы. Сколько лет было Сергею Павловичу?
Девушка молчала, понимая, что кардинал прав. И правда эта ранила хуже острого ножа.
— Это просто от нехватки любви отца. Это пройдёт. Поверь, я знаю, о чём говорю. Я ведь был у тебя в мозгах.
Иветта отчаянно сжала кулаки, развернулась и встретилась взглядом со скрюченным пленником, у двери.
— Может, распакуешь меня? — предложил Валентин. — Неудобно, затекло всё.
Девушка молча кивнула и вышла в комнату. Субботнее осеннее солнце обливало молочным светом два мягких кресла в накидках, угрюмый платяной шкаф, колченогий стул и собранный стол-тумбу. В углу, на разложенном диване, разметалась гостья. Склонившись, Вета машинально потрогала её лоб, убедившись в том, что жар спал, и поправила сбившееся одеяло. Рука потянулась, чтобы убрать прядки, налипшие на мокрый висок, но тут же отодвинулась.