Хроноагент
Шрифт:
— Этого хватит как раз на весь день, — говорит он.
“Боюсь, что с нашим любовным пылом дня на это не хватит”, — успеваю подумать я. В этот момент в шум прибоя, крики чаек и щебет птиц диссонансом врывается сигнал вызова.
Сигнал надоедлив, как мошкара. Мы переглядываемся и, не сказав друг другу ни слова, решаем его игнорировать.
Но Магистр, — а это был, несомненно, он, — хорошо знал, с кем имеет дело. Сигнал не прекращается долгих десять минут. Он действует нам на нервы не хуже бормашины и напоминает нам о том, что, кроме этого чудесного острова и нас четверых, существуют еще Монастырь с Магистром и его бесчисленные проблемы в бесчисленном множестве
— Как отдыхается? — спрашивает Магистр. Его лицо невозмутимо, словно это не он добрых десять минут терроризировал нас сигналом вызова.
— Спасибо, прекрасно, — отвечает Андрей, вложив в свой ответ побольше яду.
Но на Магистра это всегда слабо действовало.
— Я рад за вас. Но, к моему глубокому сожалению, я вынужден прервать ваш отпуск.
— Магистр! Мы так не договаривались!
— Знаешь, Андрэ, мы вообще-то ни о чем конкретно не договаривались. Я обещал вам несколько суток отдыха, вы их получили. Я очень рад, что вы, как ты сказал, прекрасно отдыхаете, и был бы рад не прерывать ваш отдых, но обстоятельства выше нас с вами.
— Что это еще за обстоятельства?
— Долго объяснять, Андрэ. Все узнаете на месте. Вылетайте немедленно. Скажу только, что счет идет уже не на дни, а на часы. И без вас мы не справимся. Я имею в виду вас как летчиков-профессионалов. Все! Жду вас.
Магистр отключается. Мы с Андреем переглядываемся, потом смотрим на своих подруг. Катрин выглядит растерянной, ей явно жалко прерывать такой отпуск. Зато Лена восприняла известие неожиданно спокойно и деловито. Я ожидал увидеть взрыв ее ярости и услышать поток красноречивых эпитетов в адрес Магистра, но увидел женщину, спокойно готовящуюся к срочному отъезду.
Это было так неожиданно, что мы с Андреем, не говоря ни слова, отправляемся готовить самолеты к вылету. Было ясно, что “торг здесь неуместен”, как говорил Киса Воробьянинов. Довольно быстро Лена собирает все наши вещи в тюки, а Катрин уничтожает следы нашего пребывания на острове.
Меньше чем через час мы взлетаем и делаем круг над Звездным островом, где мы провели два незабываемых и неповторимых дня. Жалко, очень жалко покидать гостеприимный островок, но где-то в большом мире назревает беда, и приходит наш час. Нам надо выйти на сцену и совершить очередное чудо, чтобы предотвратить непоправимое. Надо выполнять свой долг. Если бы мы только знали, с чем нам предстоит иметь дело!
Глава 26
И упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источник вод. Имя сей звезды полынь: и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки.
Магистр прервал наш отпуск в самом разгаре. Было ясно, что только чрезвычайные обстоятельства заставили его принять такое решение. Поэтому, приземлившись и сдав самолеты, мы отправляем вещи домой, а сами, в чем были, быстро идем к Магистру.
То, как встречает нас Магистр, лучше всего говорит о срочности и важности дела.
— Скоро будут чертежи и документация, а пока смотрите, — бросает он нам, не отрываясь от экрана. — Я сам смотрю уже седьмой раз и никак не могу разобраться, в чем тут дело. Может быть, вы поймете? Вы все-таки летчики.
Мы усаживаемся поближе к компьютеру.
Группа техников готовит к вылету самолет. Судя по компоновке, это — одноместный многоцелевой
Все остальное в этом самолете, начиная с форм и аэродинамики и кончая мощными шасси, указывающими на солидный вес машины, настолько необычно, что я даже затрудняюсь описать все это. Поражает сильная вытянутость фюзеляжа в поперечном сечении, обилие продольных и поперечных не то рулей, не то тормозов.
Мое внимание отвлекает подъехавший пикап. Из него выходит пилот в оранжевом летном костюме. Человек в кремовом комбинезоне несет гермошлем. Двое техников сразу подбегают к пикапу и достают из него ярко-зеленый баллон размером с кислородный. Пригибаясь под его тяжестью, они тащат его к самолету. Другие техники тем временем открывают люк между воздухозаборниками позади кабины пилота. Туда они начинают устанавливать баллон.
— Что это за баллон? — спрашивает Андрей.
— Активатор, — коротко отвечает Магистр, но, поняв, что нам ничего не понятно, пытается пояснить: — Насколько я разобрался, из этого баллона поступает добавка в горючую смесь, которая обеспечивает стопроцентное сгорание топлива и резко увеличивает тягу двигателя. На выходе — окислы углерода, азота и вода.
— Здорово! — восхищаюсь я.
— Это еще не все. Впрочем, смотрите сами.
Самолет тем временем выруливает на полосу. Короткая пауза, стремительный разбег, и вот он в воздухе. Мне показалось, что машина весьма летучая, она как бы сама просилась на высоту. Довольно быстро пилот набирает двадцать пять тысяч метров.
— Внимание! Включается подача активатора! — предупреждает Магистр.
Пламя, вылетающее из сопел, становится из розоватого сначала голубым, потом белым и наконец почти бесцветным. Скорость самолета резко возрастает, как будто ему “дали пинка”.
— Три целых две десятых «М» [3] , — комментирует Магистр. — Сейчас он начнет наращивать скорость площадками. В программе полета достижение максимальных скоростей на высотах пять-семь тысяч метров.
Самолет входит в пике, разгоняется, выравнивается и какое-то время идет в горизонтальном полете. Затем снова пике, разгон, выравнивание. И так несколько раз.
3
М — скорость звука.
— Внимание! — раздается голос Магистра, — Вот сейчас все начнется. Высота десять тысяч, скорость четыре и восемь десятых «М»!
— Как выдерживает такую температуру корпус? — удивляюсь я.
— Углепластик и что-то еще, — бросает Магистр. — Не отвлекайся, смотри.
Тем временем пилот бросает машину в очередное пике, и тут что-то происходит. Вместо того чтобы на шести тысячах выровняться, самолет сначала резко задирает нос вверх, затем клюет вниз, потом снова лезет вверх… Раскачка становится угрожающей. Летчик явно потерял контроль над машиной. Все его попытки погасить скорость приводят к увеличению амплитуды раскачки. Она уже составляет около двух тысяч метров. При такой близости к земле это становится опасным. А самолет продолжает терять высоту, по-прежнему летя со скоростью более пяти «М»!