Хроники Тамула

Эддингс Дэвид

– Я постараюсь это запомнить, мой лорд.

Вода в мыльне и впрямь оказалась ледяная, так что Спархок там не замешкался. Завернувшись в мягкий белый плащ, он прошел по темным дворцовым коридорам в ярко освещенную кухню, где его дожидались Халэд и заспанный Келтэн.

– Приветствую благородного принца-консорта, – сухо проговорил Келтэн. Сэру Келтэну явно не нравилось, когда его будили по ночам.

– Приветствую благородного друга детства благородного принца-консорта, – отозвался Спархок.

– На редкость

громоздкий титул, – кисло заметил Келтэн. – И что же это за важное дело, если оно не могло подождать до утра?

Спархок присел у кухонного стола, и хлебопек в белой холщовой рубахе поставил перед ним блюдо жареного мяса и дымящийся ломоть свежего, прямо из печи, хлеба.

– Спасибо, приятель, – поблагодарил его Спархок.

– Где ты был, Спархок? – осведомился Келтэн, садясь напротив друга. В одной руке у него была бутыль с вином, в другой – оловянный кубок.

– Сарати посылал меня в Ламорканд, – ответил Спархок, набивая рот свежим хлебом.

– Знаешь, твоя жена допекла здесь всех и каждого.

– Приятно знать, что она обо мне так беспокоится.

– Для других в этом приятного мало. Что понадобилось Долманту в Ламорканде?

– Сведения. Он не доверял некоторым докладам, которые получал оттуда.

– Чему ж там не доверять? Ламорки, как всегда, увлечены своей национальной забавой – гражданской войной.

– Похоже, что на сей раз это больше, чем просто забава. Помнишь графа Герриха?

– Того, что осадил нас в замке барона Олстрома? Лично с ним я не встречался, но его имя мне знакомо.

– Похоже, он верховодит во всех дрязгах западного Ламорканда, и почти все там убеждены, что он положил глаз на королевский трон.

– Правда? – Келтэн бесцеремонно отломил себе кусок от хлеба, принесенного для Спархока. – Любой барон в Ламорканде не спускает глаз с королевского трона. Что же так обеспокоило Долманта на сей раз?

– Геррих заключает союзы за пределами Ламорканда. Кое-кто из приграничных баронов Пелосии более или менее независим от короля Сороса.

– В Пелосии все, кому не лень, независимы от короля Сороса. Король из него так себе – он тратит слишком много времени на молитвы.

– Странная позиция для воина Господня, – пробормотал Халэд.

– Ты бы запомнил это на будущее, Халэд, – посоветовал ему Келтэн. – Слишком частые моления размягчают мозги.

– Так или иначе, – продолжал Спархок, – если Герриху удастся втянуть пелосийских баронов в свару за трон Фридаля, Фридалю придется объявить войну Пелосии. У Церкви уже есть на руках война в Рендоре, и мысль о втором фронте Долманта не слишком вдохновляет. – Спархок помолчал. – Впрочем, – добавил он, – я набрел еще кое на что. Я случайно подслушал разговор, который не предназначался для моих ушей. В разговоре всплыло имя Дрегната. Ты о нем что-нибудь знаешь?

Келтэн пожал плечами.

– Три-четыре

тысячи лет назад он был национальным героем ламорков. Они говорят, будто он был двенадцати футов ростом, каждое утро съедал на завтрак целого быка и каждый вечер выпивал большую бочку меда. Легенда гласит, что он криком дробил горы и мог одной рукой остановить солнце. Впрочем, все эти россказни могут быть слегка преувеличены.

– Весьма забавно. Те, кого я подслушал, говорили друг другу, что он вернулся.

– Тогда это ловкий трюк. Кажется, его убил близкий друг. Ударил кинжалом в спину, а потом проткнул копьем сердце. Ты же знаешь этих ламорков.

– Странное имя, – заметил Халэд. – Что оно означает?

– Дрегнат? – Келтэн почесал в затылке. – «Не ведающий страха» или что-то в этом роде. Ламоркские матери частенько проделывают такое со своими детьми. – Он осушил кубок и перевернул над ним бутыль. В кубок упали несколько сиротливых капель. – Долго мы еще будем беседовать? – осведомился он. – Если ты собираешься проболтать остаток ночи, я принесу еще вина. Но если честно, Спархок, куда охотнее я вернулся бы в свою славную теплую постельку.

– К своей славной теплой служанке? – прибавил Халэд.

– Она соскучится. – Келтэн пожал плечами. Лицо его посерьезнело. – Если ламорки снова толкуют о Дрегнате, значит, им стало тесновато в Ламорканде. Дрегнат хотел править миром, и всякий раз, когда ламорки поминают его имя, это явный признак того, что они поглядывают за границу в поисках свободного местечка.

Спархок отодвинул блюдо.

– Сейчас уже ночь, поздновато тревожиться об этом. Возвращайся в постель, Келтэн. Ты тоже, Халэд. Продолжим разговор утром. – Он поднялся. – Я должен нанести своей жене визит вежливости.

– И это все? – спросил Келтэн. – Визит вежливости?

– Вежливость, Келтэн, бывает разная.

Коридоры дворца были тускло освещены редкими свечами. Спархок бесшумно миновал тронный зал и подошел к королевским покоям. Как обычно, Миртаи дремала в кресле у двери. Спархок остановился, разглядывая тамульскую великаншу. Когда она спала, лицо ее становилось таким красивым, что дух захватывало. Кожа ее золотилась в свете свечи, длинные ресницы касались щек. Меч лежал у нее на коленях, и рука Миртаи легонько сжимала рукоять.

– Даже и не пытайся подкрасться ко мне, Спархок, – проговорила она, не открывая глаз.

– Откуда ты знаешь, что это я?

– Я почуяла твой запах. Вы, эленийцы, совсем забыли, что у вас есть нос.

– Да как же ты могла меня учуять? Я только вымылся.

– Да, я заметила и это. Тебе бы следовало подождать, пока вода хоть немного нагреется.

– Знаешь, Миртаи, иногда ты меня просто поражаешь.

– Тебя легко поразить, Спархок. – Она открыла глаза. – Где ты пропадал? Элана едва с ума не сошла.