Шрифт:
"Чем хороша потеря иллюзий так это тем, что можно больше не притворяться"
Джеймс Кори
"Пробуждение Левиафана"
Глава
Марина Анатольевна, выглянув из-за приоткрытой двери своего кабинета, поправила очки и задумчиво посмотрела на экран моего монитора, где красовалась форма отчета филиала. Я слышала шаги начальницы и успела свернуть страницу интернет-магазина, на которую бездумно пялилась уже четверть часа.
– Саша, забеги к Геннадию Сергеевичу вечером, - главный бухгалтер хмуро оглядела своих подчиненных.
– Он чеки привез с командировки. Забери и внеси.
– Хорошо, - вяло отозвалась я и едва сдержала зевок. В июне у бухгалтерии наступал мертвый сезон - управление попеременно уходило в отпуск, как и большинство проверяющих. Продажи заметно падали, количество бумаг сокращалось, и мы, привыкшие работать в аврале, как сонные мухи ползали до кулера и обратно, выпивая чая раза в два больше обычного. Только Марина Анатольевна, появляясь иногда из своего кабинета, раздавала нам указания, выполнение которых мы растягивали на пару-тройку дней.
– Посмотрим, чем он на базе поставщиков кормил, - ехидно заметила Света, стоило Марине Анатольевне закрыть дверь.
– Мне больше интересно, что они там пили,- зевая, отозвалась Ирина.
– Вкусу Геннадия Сергеевича можно доверять.
Я пожала плечами и снова уставилась в экран. Из сумки донеслось печальное завывание. Коллеги подпрыгнули и, переглянувшись, расхохотались.
– Смени мелодию, страшно же!
– давясь смехом, произнесла Света.
Взглянув на экран мобильного, я вздохнула и, закатив глаза, приложила динамик к уху.
– Привет, мам. Нет, у меня есть. Ну и что, что старая? Она удобная и туда все влезает. Да не нужна мне новая сумка! Пока...
У меня потрясающая мать. Эта женщина всё в жизни сделала сама - воспитала себя (она из детского дома), одна вырастила меня и брата, обеспечила себе безбедную старость, а нам - перспективное будущее, которому мы, как и положено, жутко противились просто потому, что видели для себя иные горизонты. Не то, чтобы мне не нравилось текущее положение дел - я работала на давнего друга матери, с должностными обязанностями справлялась, порой возвращалась домой поздней ночью, но трудоголиком себя не считала, ведь у меня имелось свободное время, несколько друзей и что-то вроде увлечения... Я собирала фигурки драконов. Началось всё с детской игрушки, которую мне подарили ещё в глубоком младенчестве, а потом понеслось-поехало. Пока брат учился за границей, привозил мне множество разнообразных фигурок - от маленьких стекляшек до черной ониксовой статуэтки, что выглядела как произведение искусства. Эти и другие представители коллекции хранились в стеклянном шкафу и являлись предметом моей гордости.
Мать же собирала сумки. Под них она отвела целую комнату, сделав из неё подобие гардеробной. В нашей семье вообще каждый сходил с ума по-своему, и нас троих это вполне устраивало. Отец же...
Папашу последний раз я видела лет в шесть, перед судом. Он и туда умудрился притащиться пьяным в стельку
Почему-то в тот день я ударилась в размышления о нашей семьи и то и дело пролистывала фотографии, сохраненные на компьютере. Особенно мне нравилось наше семейное фото, сделанное год назад, когда мы ездили в столицу - улыбающаяся мама, высокая, сногсшибательная блондинка с карими глазами, за которую мужчины дрались до сих пор (был не так давно инцидент, сама видела), брат, очень похож на маму - светлый, смуглый, высокий, и я - матери по плечо, зеленоглазая и темноволосая.
В отца, да.
– Чеки забрать не забудь, - в конце рабочего дня напомнила мне Марина Анатольевна.
– Ага, - проводив начальницу взглядом, я поднялась и, взяв ключи от кабинета, прошлась между столами, проверяя, все ли компьютеры выключены. За окнами призывно светило солнце, и я торопилась поскорее выскочить на воздух и прогуляться до набережной.
В коридорах уже царила гробовая тишина, только на втором этаже прохаживалась уборщица Антонина Васильевна - очень милая женщина, которая наотрез отказалась от предложенного отделом кадров моющего пылесоса, заявив, что швабра - универсальное средство убирания.
– Антонина Васильевна, что ж не заходили сегодня?
– поравнявшись с уборщицей, добродушно поинтересовалась я.
– Нам торт вчера привезли, нужно съесть до пятницы.
– Вы и ешьте, пока молодые, - женщина толкнула тележку, и та заехала в кабинет к финансовому директору, едва не снеся чучело огромного белого волка, стоявшее прямо за дверью. Мы ласково называли зверя "Скотти".
Пожав плечами, я двинулась дальше. У дверей кабинета Геннадия Сергеевича прохаживался Арсений Владимирович, исполнительный директор, и с кем-то ругался по телефону, едва ли не срываясь на крик.
– Я тебе сказал, чтобы поставка сегодняшним днем прошла! Какого хе..., - он заметил меня и, махнув рукой, мол, иди, отошел к окну.
– Какого лешего ты Смирнова послал разбираться? Кто, б... Хм... отвечать должен? Когда?! Сегодня! Я сказал, сегодня или...
Постучав, я юркнула в кабинет, спеша пропустить очередную порцию ругательств.
– Здравствуй, Саша, - Геннадий Сергеевич, увидев меня, поправил свой полосатый галстук и забарабанил пальцами по бумагам, разбросанным по столу.
– Что-то срочное?
По Геннадию Сергеевичу страдала вся женская половина нашей компании - в прошлом году всем коллективом отметили его сорокапятилетние, и дамы, вздыхая и возводя глаза к потолку, желали директору удачи в любви. Геннадий Сергеевич, черноволосый, синеглазый, худощавый, с приятным голосом, лучше всех поющий в караоке, никогда не пьянеющий и лично поздравляющий каждую работницу с днем рождения являл собой идеал таинственный и непостижимый. О его личной жизни не говорил разве что только Скотти. Даже мужчины, чего уж греха таить, в курилке строили предположения касательно того, почему босс до сих пор не окольцован и в ночных клубах и барах не замечен. Сколько не пытался Максим Александрович, финансовый директор нашей компании, а по совместительству главный гуляка и почетный бабник, вытащить затворника в свет, ничего не выходило.