Хроники ада

Кривчиков Константин Юрьевич

– Да, я в курсе этой истории, – сказал генерал. – Помню, помню, как же… А с Нагаевой-то что случилось? Поймали ее тогда?

– Нет, не поймали. Под шумок Вафиде Нагаевой удалось скрыться.

– Ушлая баба, эта самая Вафида. Была ушлой, – сказал генерал. – Напомните-ка мне ее досье. Только вкратце.

Полковник кивнул майору Коноплеву, и тот, быстро порывшись в папке, заговорил, поглядывая в листок бумаги:

– Вафида Равильевна Нагаева, родилась двадцать девятого июня тысяча девятьсот девяносто третьего года в Академгородке. Отец – Равиль Салихович Нагаев, по национальности узбек, доктор технических

наук, профессор, работал в МИВК с начала создания его отделения в Академгородке. Вышел на пенсию в августе прошлого года. Мать – Гулия Ахметовна Ниязова, татарка, также работала в Институте Внеземных Культур. Погибла в две тысячи десятом году во время научного эксперимента. Так… ну это…

Ага. После окончания школы Вафида поступила в театральный институт, но была отчислена с третьего курса. Та-ак… характеризуется как психопатическая личность. В шестнадцать лет поставлена на учет в психиатрическую лечебницу с диагнозом шизофрения…

Член неформального объединения экстремалов «СС», что расшифровывается как «Сталкеры Сибири». Начиная с пятнадцатилетнего возраста, неоднократно задерживалась на полосе отчуждения и непосредственно на территории Зоны.

По неофициальной информации, именно Равиль Нагаев настоял на том, чтобы дочь поставили на учет в психиатрическую клинику. Якобы он боялся, что иначе ее посадят за проникновения в Зону и вынос артефактов. Действительно, против Нагаевой дважды возбуждались уголовные дела, но потом закрывались из-за ее ограниченной дееспособности. Но последний раз ее задерживали по этой статье в две тысячи двенадцатом году. После – не то образумилась, то ли не попадалась… Характеризуется как очень умный и хитрый человек, умеющий хорошо манипулировать другими людьми. По словам нескольких однокурсников по театральному институту, обладает навыками гипноза и даже способностями к ясновидению. Но это, скорее, сплетни. Та-ак…

– Достаточно, эти способности ей уже не пригодятся, – сказал генерал. – Очень впечатляюще. Я правильно понимаю, что ее родители неоднократно посещали территорию Зоны еще до рождения Вафиды?

– Совершенно верно, товарищ генерал. Равиль Салихов, собственно, даже начинал как «красный» сталкер и уже потом перешел на научную работу. А как вы догадались о родителях? Простите.

– А вы думаете, раз «шишка» из Москвы, то ничего не петрит? – Генерал хмыкнул. – Тут налицо признаки болезни Руффа, характерной для детей сталкеров и других людей, неоднократно посещавших Зону. Психологическая мутация явно присутствует, при этом в своеобразной форме. А физиологических признаков мутации у нее не отмечалось?

– Так точно, отмечалось. Есть сведения о том, что у Вафиды наблюдалось повышенное оволосение некоторых частей тела. В частности, у нее даже росли небольшие усики, которые она была вынуждена сбривать.

– Да, любопытный экземпляр. Был. Очень жаль, что вам так и не удалось ее вычислить и задержать.

– Не удалось, товарищ генерал. Шли буквально по следам, но всякий раз ускользала.

– Бандиты смогли вычислить, а мы так и не смогли? – с иронией произнес генерал. – Спецслужбы, называется.

– Она очень хорошо маскировалась, зная технику гримирования. Волосы перекрашивала, наклеивала бороду и усы, голос меняла. Использовала разные клички. И вообще, по отзывам специалистов, была талантливой актрисой. Я разговаривал

с ее преподавателем на курсе…

– Хватит, я вам не Никита Михалков. Оправданий ищете? Бандиты же ее раскололи как-то?

– Думаю, они взяли Вафиду в наркоманском притоне на «живца». После того как ее едва не схватили в «Радианте», она стала подыскивать напарников среди наркоманов.

– Зачем ей требовались напарники?

– Причину установить не удалось. Ни один из тех, кто ушел с ней в Зону, не вернулся.

– Вот как? «Черный» сталкер?

– Не исключено.

Генерал посмотрел на часы.

– Ладно, с этой частью понятно. И обязан отметить, что до настоящего момента вы, товарищи, действовали нелучшим образом. Все время запаздывали и оказывались у разбитого корыта. Все время! Пусть иногда и лишь на один шаг, но запаздывали! Пельменями сибирскими, что ли, объелись?

Он грозно нахмурился, и все мгновенно уткнули взгляды в стол. И лишь майор Коноплев, продолжавший стоять, несмело заметил:

– У нас разработан ряд контрмер опережающего действия. Надеемся перехватить инициативу.

– Надеется он, понимаешь ли. Должен прямо заявить, что операция «Будда» после гибели Нагаевой находится на грани провала. Но это еще не самое страшное. Есть сведения, что к «объекту» могут подобраться наши заклятые друзья из НАТО. И вот этого нельзя допустить ни в коем случае! Уяснили текущий момент?

Повисла гнетущая пауза.

– Мы принимаем меры, – судорожно вздохнув, сказал майор Коноплев.

– Вот как? Ну что же, докладывайте дальше, майор.

Глава 10

Голос из тьмы

Варнаков и другие

Август 2016 г. Четверг. Искитим

Они пешком поднялись на второй этаж и остановились перед обшарпанной дверью.

– Мы здесь когда-то все вместе обитали, – негромко сказал Нагаев. – Потом я поднапрягся и дом купил, а Закир тут остался. Он как раз тогда женился.

– Так он не один? – спросил Стеблов. Варнаков промолчал.

– Один. Давно один, – сказал Нагаев. – Развелся он. Он у меня немного не в себе. Вы, это, не обращайте внимания.

Колян кивнул – он неплохо знал историю семьи Нагаевых. Вскоре после того как Закир женился, погибла его мать Гулия Салихова и у парня малость подвинулось в голове. Он и до того был со странностями, одинокий и нелюдимый, а тут совсем замкнулся. Ударился в религию, даже совершил хадж. Жена, вполне себе современная девчонка, работавшая в рекламном агентстве, терпела закидоны мужа около двух лет. Потом ушла, забрав сына, – законы шариата, которые Закир попытался установить в своей семье, оказались совсем не по ней. С тех пор парень коротал дни в одиночестве.

Нагаев три раза нажал на кнопку звонка. Выждал секунд десять и снова повторил условный сигнал.

– Не любит он гостей, – пояснил, увидев удивленный взгляд Михаила. – Такой характер.

Дверь растворилась медленно, словно отворявший ее не был уверен в своих действиях. В коридоре стоял высокий худой мужчина, черноволосый и кудрявый, с такой же черной, кучерявой бородой. Глаза его, спрятанные под выступающими надбровными дугами, смотрели неприветливо.

– Здравствуй, Закир, – сказал Нагаев.