Хроника
Шрифт:
Король же в сопровождении войска прибыл в Гослар, с триумфом был принят некоторыми саксонскими епископами и вопрошал друзей - что ему теперь следует делать. Однако совет почти всех, чтобы он, как христианский король, вернул побежденным саксам свою милость, он отклонил; то же, чего он сам добивался -тут же подчинить их всех рабству, в настоящее время не мог исполнить. Ибо он не имел возможности ни переловить всех саксонских князей, ни долгое время оставаться там с войском; так, голод этого года явно пошел саксам на пользу, ибо в июле урожай еще не созрел. Без войска же оставаться в Саксонии [король] считал небезопасным. Итак, он ушел вместе со всем войском, оставив саксонские дела, как и прежде, нерешенными. Тогда саксы, собравшись, призвали друг друга сообща и всеми силами сражаться за свою свободу; посчитав, что Божья милость не совсем их покинула, но лишь выпорола с отцовской любовью, они получили после ухода короля время восстановить свои силы.c
Король же, одержав победу, нарушил те обеты относительно своего исправления, которые дал папе в тяжелых обстоятельствах, и опять почтил своей дружбой отлученных [от церкви]. В это время среди прочих увещеваний, отправленных ему через легатов и письма, получил он от папы Григория такое письмо:
«От Григория, епископа, раба рабов Божьих, Генриху, славнейшему королю и возлюбленному сыну во Христе,
Но король поступил в отношении этой вакантной кафедры по своему обыкновению, предложив избрать вместо этого Германа другого по имени Роберт11, не потому, что жизнью и мудростью был он более достоин епископства, а потому, что был большим льстецом в отношении постыдных дел короля.
cМежду тем король опять собрал войско, чтобы в октябре повторно вторгнуться в Саксонию, снять с полей урожай, который, как он видел в июле, обещал быть весьма богатым, и либо воспользоваться им по своему усмотрению, либо сжечь, а весь народ или истребить, или ввергнуть в вечное рабство. Напротив, саксы, которых столь великая опасность заставила поумнеть, пришли с немалым войском, чтобы или защитить в бою свою свободу, или потерять ее вместе с жизнью. И вот, оба войска сошлись в месте под названием Эбра12. Все же войско короля было теперь не столь готово к битве, как прежде, ибо во-первых, [воины] его на опыте узнали, что саксы отнюдь не трусы, как им говорили, а во-вторых, отсутствовала значительная часть его прежнего числа. Ибо герцоги Бертольд и Рудольф, вернувшись из прежнего сражения, открыто постились из страха Божьего во время 40-дневного поста и принесли Богу обет не сражаться более за короля против невинных саксов. Они отправили к саксам [послов]; обменявшись [клятвами] верности, князья с той и другой стороны собрались для секретных переговоров; [швабы] обещали в своей верности, что если саксонские князья, сохранив честь, добровольно сдадутся королю, то и Саксония вся пребудет в мире, и они не окажутся в суровом и длительном плену. Был также слух, будто король поклялся князьям, что если они добьются этого ради его чести, то уже в начале ноября он, даровав всем свою милость, отпустит их по домам.
Тогда епископы, герцоги, графы и прочая знать саксов и тюрингов, поверив этому, добровольно сдались королевской власти13 и велели своему народу, крайне опечаленному этим, вернуться в отечество. Поместив их под стражу, король распустил войско, с великой славой вступил в Саксонию и с великой же славой был принят теми, которые оставались дома. Но, так как он не оставил прежней жестокости и заботился только о том, чтобы его боялись, а не любили, то не приобрел ни верности саксов, ни преданности прочих народов своего королевства и погубил, сверх того, славу среди иноземных народов, которую вполне мог бы иметь. Ибо к друзьям он был жесток не менее, чем к врагам; свою жестокость к друзьям он проявлял уже давно, чтобы враги сделали из этого вывод, что ждет их в будущем.
Затем он отнял владения у маркграфа Экберта фон Брауншвейга, своего близкого родственника, который не оказывал помощи саксам, но всеми силами помогал королю, и передал их Ульриху фон Годесхейму14, который, совершенно отринув страх Божий, носил прозвище Годесхац. Он также пожаловал своим людям земли взятых в плен князей, которые должны были остаться в целости и сохранности, и обманул [прочих] князей в обещанных им землях. Тогда же города, замки и все укрепления, которыми до сих пор располагала Саксония, он поручил своим сторонникам
dМежду тем король велел закрыть все тропы, ведущие в Италию, чтобы правда об этих событиях не дошла до папы прежде, чем он через послов перетянет его на свою сторону. Затем, отправив к римскому владыке послов, он поведал о том, что саксонские епископы, забыв о своем сане, участвовали в битве против него, и просил его лишить их священнического сана, как неверных и нечестивых поджигателей гражданской войны, и поставить на их место таких, через которых церковь будет управляться в мире. Но молва уже достигла ушей папы и правдиво изложила ему всю последовательность произошедших событий. Итак, он отправил королю письма, в которых упрекал его во множестве других преступлений, просил отпустить плененных епископов, в целости вернув им их церковные земли, и созвать сейм в месте, куда смог бы явиться папа, на котором епископы или лишатся своего епископского сана, если заслужили это, или получат каноническое удовлетворение за обиды, которые претерпели. Если же король проявит непослушание в отношении священных канонов и не изгонит отлученных из своего окружения, то будет отлучен мечом анафемы от церковного единства. Получив это послание и его подтверждение со стороны тех, кого прислал папа, король сильно опечалился, ибо не нашел, как надеялся, в авторитете папы поддержки своим преступлениям.d
A.1076
1076 г. a Король Генрих, празднуя Рождество Господне вместе со множеством князей своей партии в Госларе, решил осквернить этот праздник начала человеческого спасения убийством герцога Отто 1 ; но Христос удивительным образом спас его во славу своего рождества. Король поручил охрану этого Отто Роберту, архиепископу Бамберга, а тот, отправляясь ко двору короля, доверил сторожить его в некоем замке своим вассалам. И вот, король, послав без ведома епископа, велел его привести; причем [гонцы], изменив режим дня, должны были ночью скакать, а днем отдыхать вместо ночи. Когда безоружный [Отто] был доставлен 4-мя вооруженными [стражами] в Гослар посреди ночи, те через двор повели его в лес; как только он понял, что им приказано тайно убить его в лесу, то стал просить, чтобы ему разрешили помолиться в монастыре. Когда же ему в этом отказали, он внезапно выхватил у одного из них меч и, таким образом, бежал от них; достигнув места, где расположился епископ Бамбергский, он сильным шумом разбудил его, поведал о том, что с ним собираются сделать, и просил о помощи. Когда об этом узнал весь город, король не посмел открыто его убить, но освободил и разрешил являться ко двору, когда он сам того пожелает. Отто, будучи умным человеком, стал часто являться в королевский совет и за короткое время добился того, что король все дела, касающиеся королевской чести, решал, в основном следуя его советам.
1076 г.
– ----
1076 г.
a-a Бруно, 57-58.
b-b Ламберт Херсфельдский, 1076.
c-c Бруно, 78.
d-d Бруно, 60-63.
e-e Бруно, 65-74.
f-f Эккехард, 1076.
g-g Бруно, 82-88.
h-h Бруно, 75-81.
– ---
Поскольку стало известно, что те вельможи, которые держали под стражей саксонских князей, находятся в Госларе, то жители Магдебурга направили письма Удо, архиепископу Трирскому - прочие - в другие города и провинции - с просьбами освободить, соответственно, их епископа или князя.a
bВ это время Готфрид2, он же Гоцело, герцог Лотарингии, был убит в городе Антверпене из-за интриг Роберта, графа Фландрии. Ночью, когда все спали, он вышел по естественной нужде, и лазутчик, поразив его в тайное место, оставил меч в ране и бежал. Это был великодушный, но горбатый муж, сторонник короля и злейший враг саксов.b cОн умер 26 февраля и был погребен в Вердене возле своего отца, не очистив себя последней исповедью и не укрепившись святым причастием.c За него вышла замуж названная выше Матильда3, дочь Беатрисы от Бонифация, маркграфа из Ломбардии, которую позднее взял в жены герцог Вельф4, сын Вельфа, герцога Баварии; но сыновей не имел от нее ни тот, ни другой.
dИтак, когда король, заняв своими гарнизонами все укрепления в Саксонии, увел с собой множество заложников, оставил у [саксов] сборщиков податей, а в середине 40-дневного поста5 отправился из Саксонии в другие части королевства, готовя тем, кто храбро сражался за него, смерть в качестве победного дара. Так, вместе с тремя очень сильными и вооруженными мужами он ворвался посреди ночи в некий заброшенный дом и тайно привел туда одного из вассалов Рудольфа, герцога Швабии. Напугав его видом [обнаженных] мечей, король в то же время дал ему множество обещаний, уговаривая убить герцога Рудольфа. Тот под присягой обещал это сделать - не из стремления к обещанным [благам], но из страха перед мечами. Когда утром герцог получил от короля похвалу за свою доблесть и верность и, отпущенный им с большой любезностью, удалился, [убийца] тут же последовал за ним, с обнаженным копьем ворвался в толпу, громко крича, что убьет герцога. Когда воины окружили его и спросили, какова причина этого, он рассказал им о том, что произошло ночью и, сложив оружие, поведал то же самое самому герцогу, а именно, что был вынужден дать клятву его убить.
В другой раз, когда этот герцог собственноручно увозил из монастыря королеву, король велел некоему лучнику застрелить его, когда он будет находиться рядом с ней. Но лучник предупредил его, и герцог, найдя благовидный предлог, поспешил покинуть королеву.
В третий раз, когда какое-то дело обсуждалось в присутствии короля и герцог участвовал в нем с небольшой свитой, ему доложили, что два королевских служителя с обнаженными мечами стоят у входа, готовясь поразить его при выходе. Тогда он тайно приказал одним из своих людей стоять рядом с ним с мечами, другим -войти в спальню, а остальным - стоять у дверей, и, подойдя к выходу, сказал: « Таких привратников я не желаю видеть ни там, ни здесь». И ушел в страшном гневе, говоря, что никогда больше не придет ко двору короля; и исполнил [обещание].