Хризалида

Малахиева-Мирович Варвара Григорьевна

«Я дом построил на песке…»

Я дом построил на песке, И с неба хлынули потоки. И рухнул дом. И я в тоске Стою в раздумьи одинокий. Что этот день придет, я знал, Моя душа мне говорила: И лес, и камень, и металл Напрасно я сюда носила. Но хоть недолго, здесь я жил, На золотых песках пустыни. И дом былого сердцу мил, И

эти жалкие руины. 14 мая 1929

«Косное, ленивое, тупое…»

Косное, ленивое, тупое Жвачное животное во мне Ищет трав съедобных и покоя, Жизнь влача в туманном полусне. И ему, взнуздать его не смея, Ни позорной спячке помешать, Служишь ты, плененная Психея, Подъяремный раб, моя душа. 13 апреля 1930, Дорога Хотьково — Тайнинки

«Немного песен мне осталось…»

Немного песен мне осталось. Недолго мне на свет смотреть. И часто смертную усталость Нет сил в душе преодолеть. Но если сон изнеможенья Всё глуше стелет свой покров, В глубинах сна слышнее пенье Блаженных ангельских миров. Пусть не дано мне песни эти В слова земные воплотить — Они — залог, они — обеты, Что буду петь. Что буду жить. 22 августа 1930, Москва

«Кровь холодеет в старых жилах…»

Кровь холодеет в старых жилах, Душа не хочет остывать. Но что скрывать? Всё больше милы Ей кресло, печка и кровать. Великодушного мечтанья Ей на земле не воплотить, Лишь однодневного заданья Под силу вытянуть ей нить. Но там, за немощью, за болью, За тканью дряхлою души К бессмертным далям зреет воля И обновить себя спешит. 10 декабря 1930, Москва

«Так тесен круг моих желаний…»

Так тесен круг моих желаний. Из них пространнее — одно: Не слышать детских приставаний И шумов, бьющихся в окно. Другое: участь приживала Трудом суровым заменить. И третье: круг закончив малый, Порвать желаний этих нить. 25 октября 1931, Москва

«Лепит в окна мокрый снег…»

Лепит в окна мокрый снег. Рубит мясо мясорубка. Воду

впитывает губка. Дело жизни есть у всех. Только ты лежишь ничком, Безработный обыватель, Инвалид, стишков кропатель Под железным сапогом. Руки старые болят. Не поймать тебе синицу. Но как прежде сердцу снится Крик узывный журавля. 29 октября 1931, Москва

ИЗ КНИГИ «ПРЕДДВЕРИЕ»

«“Не умерла, но спит”. Не спит, но умерла…»

Девица не умерла, но спит.

«Не умерла, но спит». Не спит, но умерла. Не для уснувших чудо воскресенья. Душа вкусила смерть и в мир теней вошла. И там жила. И там познала тленье. И только там архангела труба К ней донеслась в день судного деянья. Она встает. Еще нема, слаба, — Но уж дыша Господних уст дыханьем. [1921]

«Крылатым сердцу надо стать…»

Крылатым сердцу надо стать, Земную тягу оторвать, И с песней жаворонка взвиться, И в синем небе раствориться. А к ночи пасть росой в полынь, Покинув облачную синь, И горечь дольних снов испить, И мрак ночной осеребрить. А к утру в облачное море Вознесть свое былое горе. 16 июня 1922, Сергиев Посад

«Не плакала, не трепетала…»

Не плакала, не трепетала Сегодня пленная душа И о свободе не вздыхала, Но молча крылья подымала, Проверить силу их спеша. Блестели светлые озера, Курились горы вдалеке, Синели вольные просторы Моей тюрьме, моей тоске. 18 сентября 1922, Сергиев Посад

«Глубже, глубже, круг за кругом…»

Глубже, глубже, круг за кругом Я спускаюсь в глубину. Ни смятенья, ни испуга — Мне легко идти ко дну. Там, на дне, меня, я знаю, Ждет святая тишина, Та, что, дух освобождая От мучительного сна, К несказанно светлой яви Устремит глаза мои, К Божьей правде, к Божьей Славе, К бесконечности Любви. 23 сентября 1922, Москва