Хранители
Шрифт:
Хоббиты искоса поглядывали на Бродяжника. Видно, ему были ведомы не только потаенные пути, но и старинные были.
– А кто такой Гил-Гэлад? – спросил Мерри, но Бродяжник не отвечал: он задумался.
Ответил негромкий голос:
– Гил-Гэлад, светлый государь, Последний всеэльфийский царь, Хотел навеки превозмочь Нависшую над миром ночь. Сиял,Все изумленно обернулись к Сэму.
– А дальше? – спросил Мерри.
– Дальше вот не помню, – признался Сэм. – От господина Бильбо я это слышал еще мальчишкой: он ведь знал, что я на эльфах вроде как помешался, и все-то мне про них рассказывал. Он меня и грамоте выучил; а стихов, какие сам сочинял, прочел без счету.
– Это не он сочинил, – сказал Бродяжник. – Это начало старинной «Песни о гибели Гил-Гэлада»; Бильбо просто перевел ее с эльфийского языка на всеобщий.
– Там еще много было – и все про Мордор, – сказал Сэм. – Меня, помню, страх взял, я и не стал запоминать дальше. Почем было знать, что самому туда выпадет идти.
– Ну, покамест все же не в Мордор! – сказал Пин.
– Потише, – одернул его Бродяжник. – Осторожнее с этим словом.
На вершине Заверти они нашли, как и предсказывал Бродяжник, древние руины, поросшие густой травою. Но посредине плоской вершины камни хранили черные следы недавнего пламени. Кругом стояла непроницаемая тишь, угрюмая и зловещая.
– Вот и пожалуйста! – сказал Мерри. – Было зачем сюда торопиться – ни тебе деревца, ни ручейка, ни укрытия. И Гэндальфа, конечно, нет: что ему тут делать-то?
– Да, делать ему здесь нечего, – задумчиво согласился Бродяжник. – Хотя если он был в Пригорье дня через два после нас, сюда он мог добраться раньше нашего – и подождать.
Вдруг он резко нагнулся, разглядывая верхний камень в груде закопченных булыжников, плоский и белый, не затронутый огнем. Потом поднял его и повертел в пальцах.
– Ну-ка, посмотри, – предложил он Фродо. – Что это, по-твоему? На исподе камня Фродо заметил несколько глубоких царапин.
– Четыре палочки и две точки, – сказал он.
– Не совсем так, – улыбнулся Бродяжник. – Отдельный знак слева похож на руническое «Г». Может быть, это весть от Гэндальфа: царапины свежие. Однако же необязательно, ибо Следопыты тоже пишут рунами и нередко бывают в этих местах.
– Ну, а если от Гэндальфа, то что это значит? – спросил Мерри.
–
– Пусть так, а хорошо бы, это все-таки был он, – сказал Фродо. – Насколько спокойнее – знать, что он где-то рядом, впереди или хоть позади.
– Пожалуй, – согласился Бродяжник. – Я-то уверен, что он был здесь и что здесь на него обрушилась какая-то напасть: вон как пламя прошлось по камням. Помнишь, Фродо, те вспышки на востоке? Мы как раз три дня назад их видели. Наверно, его здесь окружили и застали врасплох; неизвестно только, чем это кончилось. Короче, его нет, поэтому нам надо пробираться к Раздолу на свой страх и риск.
– А далеко до Раздола? – спросил Мерри, усталыми глазами озирая неоглядные дали.
С вершины Заверти мир казался хоббитам удручающе огромным. Где-то далеко внизу нескончаемой узкой лентой тянулся пустой Тракт.
– В лигах не меряно, – отозвался Бродяжник. – Я знаю, сколько ходу по сносной погоде: отсюда до Бруиненского брода, до реки Бесноватой моих восемь дней. Наших не меньше четырнадцати – да и пойдем мы не по Тракту.
– Две недели! – сказал Фродо. – Всякое может случиться.
– Всякое, – подтвердил Бродяжник.
Они стояли у южного края вершины, и Фродо впервые в полную силу почувствовал горький, бездомный страх. Ну что же это такое, почему нельзя было остаться в милой, веселой, мирной Хоббитании? Он повел взглядом по ненавистному Тракту – на запад, к дому. И увидел, что дорогою медленно ползут две черные точки; еще три ползли с востока им навстречу.
– Смотрите-ка! – воскликнул он, указывая вниз.
Бродяжник тут же упал наземь, в траву за каменными зубьями, и потянул за собой Фродо. Рядом шлепнулся Мерри.
– В чем дело? – прошептал он.
– Пока не знаю, но готовьтесь к худшему, – ответил ему Бродяжник. Они подобрались к закраине и снова выглянули из-за камней. Утренний свет потускнел; с востока надвигались тучи. Пять крохотных, еле заметных черных пятнышек – казалось бы, ничего страшного, – но и Фродо и Мерри сразу почуяли, что там, на дороге, неподалеку от подножия Заверти, собрались они самые, Черные Всадники.
– Да, это они, – сказал Бродяжник, у которого глаза были куда зорче. – Враг рядом!
Тем временем Сэм с Пином обследовали ближнюю лощинку и склон возле нее. У родника натоптано, круг от костра, примятая трава – чья-то наспех устроенная стоянка. За обломками скал на краю лощины Сэм нашел груду валежника.
– Это поди, старина Гэндальф наготовил, – сказал он Пину. – Может, конечно, и не он, – но у кого-то был расчет сюда вернуться.
– Что же это я, – встрепенулся Бродяжник, узнав про их открытия, – мне самому надо было первым делом здесь все проверить! – и поспешил к роднику.