Хранители
Шрифт:
– Они из Мордора, Лавр. Понимаешь? Из Мордора, – вполголоса вымолвил Бродяжник.
– Ох ты, спаси и сохрани! – побледнел от страха Лавр Наркисс. Видно, слово «Мордор» тяжко лежало у него на памяти. – Давно у нас в Пригорье хуже ничего не слыхали!
– Услышите еще, – сказал Фродо. – Ну, а помочь-то мне вы все-таки согласны?
– Да как же не помочь, помогу, – шепотливой скороговоркой заверил господин Наркисс. – Хоть и не знаю, что толку от меня и таких, как я, против... против... – он запнулся.
– Против Тьмы с Востока, – твердо выговорил Бродяжник. – Толку немного, Лавр, но уж какой ни на есть. Ты, например,
– Еще бы, еще бы, – с видимым испугом, но тем решительнее закивал трактирщик. – Но черные, они-то ведь знают, что я вам не в помощь. Ох, какая, правда, жалость, что господин Торбинс нынче так себя обнаружил. Про Бильбо-то здесь давно уж слышали-переслышали. Ноб и тот, видать, понял, а ведь есть у нас и которые побыстрее соображают.
– Что ж, надо надеяться, Всадники покамест не нагрянут, – сказал Фродо.
– Конечно, конечно, надо надеяться, – поспешно поддакнул Лавр. – Тем более, будь они хоть сто раз призраки, в «Пони» нахрапом не проберешься. До утра спите спокойно, Ноб про вас слова лишнего не скажет, а мы уж всем домом приглядим, чтоб разные страхолюды здесь не шастали.
– Только на рассвете чтоб нас разбудили, – наказал Фродо. – Надо выйти в самую рань. Завтра, будьте добры, в полседьмого.
– Дело! Заказ есть заказ! – обрадовался трактирщик. – Доброй ночи, господин Торбинс, то есть, простите, Накручинс! А, да, вот только – где же господин Брендизайк?
– Не знаю, – мгновенно встревожившись, отозвался Фродо. Про Мерри они как-то позабыли, а время было позднее. – Гуляет, наверно. Он сказал, пойдет подышит воздухом.
– Да, за вами глаз да глаз! – со вздохом заметил господин Наркисс. – Пойду-ка велю запереть все двери – когда ваш приятель, конечно, вернется, – пусть за этим Ноб приглядит.
Наконец хозяин покинул их, снова бегло прищурившись на Бродяжника и покачав головой. Шаги его в коридоре удалились и стихли.
– Ну как, письмо-то будешь читать? – спросил Бродяжник. Фродо внимательно рассмотрел печать – да, печать Гэндальфа, бесспорно, – потом сломал ее. Лист был исписан скорым и четким почерком:
«Гарцующий пони, Пригорье, Равноденствие, Год по летосчислению Хоббитании 1418-й.
Друг мой Фродо!
Меня настигли дурные вести. Спешу, времени совсем нет; а ты выбирайся побыстрее из Торбы: к концу июля, самое позднее, чтобы в Хоббитании и духу твоего не было! Вернусь, когда смогу; запоздаю – нагоню. Если пойдете через Пригорье, оставьте мне весточку. Трактирщику (Наркиссу) доверять можно. Надеюсь, в дороге встретите моего друга: человек, высокий, темноволосый, зовут Бродяжником. Он все знает и поможет. Идите к Раздолу – там-то уж наверняка свидимся. А не поспею – Элронд о вас позаботится и скажет, как быть дальше.
Тороплюсь, прости –
Гэндальф.
Да, к слову: не надевай его, ни в коем случае не надевай! Идите днем, ночью прячьтесь!
Еще к слову: когда встретите Бродяжника, будьте осторожны – мало ли кто может так назваться. По-настоящему его зовут Арагорн.
Древнее золото редко блестит, ДревнийИ еще к слову: надеюсь, Лавр не замедлит отослать письмо. Он человек как человек, только память у него – дырявое решето. Забудет – суп из него сделаю.
Удачи!
Г.
Фродо прочел письмо про себя, потом отдал его Пину и кивнул на Сэма: мол, прочтешь, передай ему.
– Да, натворил дел наш голубчик Наркисс! – сказал он. – Как бы Гэндальф и правда суп из него не сделал – и поделом. Эх, получил бы я письмо вовремя, давно бы уже в Раздоле были. Но что же такое с Гэндальфом? Он пишет, будто собирается в огонь шагнуть.
– А он уже много лет идет сквозь огонь, – сказал Бродяжник. – Напрямик и без колебаний.
Фродо обернулся и задумчиво поглядел на него, припомнив «еще к слову» Гэндальфа.
– Почему же ты не сказал мне, что ты его друг? – спросил он. – И дело бы с концом.
– Ты думаешь? Я, положим, сказал бы, но верить мне надо было на слово, а что вам мои слова? – возразил Бродяжник. – Про письмо я не знал. Да и зачем же я-то буду вам говорить о себе: сперва с вами надо разобраться. Враг то и дело ставит мне ловушки. Я разобрался – и готов был вам кое-что объяснить; однако же надеялся, – сказал он со странной улыбкой, – что вы доверитесь мне и без особых объяснений. Иногда просто устаешь от враждебности и недоверия. Впрочем, вид у меня, конечно, к дружелюбию не располагает.
– Это верно, – облегченно рассмеялся Пин, дочитавший письмо. – Но у нас в Хоббитании говорят: перо соколье – нутро воронье. А тебе каким же с виду и быть, раз ты недельку-другую полежал в засаде.
– Неделя в засаде – это пустяки. Многие годы надо пробродить по Глухоманью, чтобы стать похожим на Следопыта, – сказал Бродяжник. – Вы таких испытаний не знаете... и хорошо, что не знаете.
Пин поверил; но Сэм все еще с недоверием оглядывал Бродяжника.
– А нам почем знать, что ты и есть тот самый Бродяжник, про которого пишет Гэндальф? – спросил он подозрительно. – Ты ведь Гэндальфа и не упомянул бы – если б не письмо. Может, ты вообще подмененный – прибил настоящего, чтобы нас незнамо куда заманить. На это что скажешь?
– Скажу, что тебя на мякине не проведешь, – ответил Бродяжник. – А еще скажу тебе, Сэм Скромби, что если б я убил настоящего Бродяжника, то тебя прикончил бы, не сходя с места. Если б я охотился за Кольцом, оно уже сейчас было бы моим!
Он встал и словно бы вырос. В глазах его блеснул суровый и властный свет. Он распахнул плащ – и положил руку на эфес меча, дотоле незамеченного. Хоббиты боялись шелохнуться. Сэм глядел на Бродяжника, разинув рот.
– Не бойтесь, я тот самый Бродяжник, – сказал он с неожиданной улыбкой. – Я Арагорн, сын Арахорна; и за ваши жизни порукой моя жизнь или смерть.