Хранители. Единственная

Фрей Таня

Вдруг, пока госпожа Президент вещала о великом назначении Хранителей, парень посмотрел на Посвящаемую и слегка поднял брови вверх, будто бы задавая какой-то немой вопрос. А Элис вдруг почувствовала, словно щёки её невольно запылали румянцем.

Клянётся ли она быть верной Хранителям? О да, конечно клянётся. Другого выхода у неё сейчас и не было, да и… они внушали доверие, хоть она и испугалась их поначалу.

А теперь ей следовало принять Золотой венец. На миг девушка замерла, смотря то на Венец, то на Президента,

которая лишь растягивала шире свою безликую улыбку.

В следующий момент она будто стала проваливаться в чёрную дыру. Создавалось такое дикое ощущение, будто её засасывало куда-то, а перед глазами и вовсе наступил полный мрак, отчего она их и зажмурила.

А когда открыла, то увидела поле. Небо без единого облачка. Тишину.

Сперва Элис решила сделать пару шагов, но поняв, что идти пешком – гиблый вариант, ибо он долгий, побежала, озираясь по сторонам. Где она была? А главное, как отсюда можно было выбраться?

Пшеница, покрывавшая поле, затрепетала на ветру. По небу, оглушающе крича, пролетела стая воронов.

Девушка про себя чертыхнулась и стала пробираться сквозь колосья. Но им как будто бы не было конца. Они шуршали в ушах, назойливо, словно гудящие шмели, что лишь подливало масла в пожар накатывавшей паники.

Вдруг земля под ногами затряслась. Элис вскрикнула от неожиданности и упала. Теперь она лежала, приникнув к земле и держась за неё пальцами, как за последнюю зацепку.

В тишине, прерываемой до этого лишь шорохом колосьев, внезапно раздался гром, но гроза не началась. И тучи так и не набежали.

А потом вновь случился толчок, заставивший покачнуться.

– Помогите! – отчаянно воскликнула она. Но никто не мог ей здесь помочь, что она прекрасно понимала и сама. Она была одна. Совсем одна.

Теперь тряслась не только земля. Только вот Элис сотрясали глухие рыдания, а что же до глубины души тронуло землю – неизвестно.

– Всё это делается не просто так.

Она в ужасе развернулась, когда в ушах раздался незнакомый женский голос. Никого, однако, не было ни сзади, ни спереди, ни слева, ни справа – нигде. Голос этот будто бы действительно звучал у неё в голове, и в то же время не в голове. Всё же он казался внешним.

Тогда Элис подорвалась с места и побежала так быстро, как только могла. По земле, уже размазанной из-за землетрясения.

– Ты – Хранительница чувств, Элис, – проговорил тот же голос. Который она никак ее могла узнать.

Третий толчок оказался сильнее двух предыдущих. Он буквально повалил её с ног, и она больно ударилась оземь. Слёзы невольно брызнули из её глаз. Потому что к такому она не была готова.

– Всё будет хорошо, – тут же прошептал кто-то на ухо. И это звучало так издевательски в сложившихся обстоятельствах.

Элис ещё не знала этот голос, но он почему-то показался ей чрезвычайно близким. Хоть и ничего ей тут по-настоящему близким казаться не могло.

Небо

постепенно стало серым.

– Я думал, ты на моей стороне.

Тот голос стал холоднее, и Элис поёжилась. Ветер, внезапно налетевший, продирал до самых костей. И тогда она уже не могла себя сдерживать. Закричала и зажала руками уши.

Она так больше не могла. Ей было слишком тяжело.

– Вы должны следить за ними! – будто бы рядом с ней воскликнул первый голос. И тогда всё вдруг затихло.

– Я сделала свой выбор, – отозвалась Элис. Твёрдо и уверенно. Правда, не та Элис, которая теперь валялась на земле, глотая собственные слёзы, а какая-то другая. Не она.

В земле образовалась трещина. Прямо перед девушкой. Она смотрела на то, как та увеличивалась, чуяла, как нарастал ком страха.

И когда трещина превратилась в разлом, земля снова затряслась, и Элис, пронзительно завизжав, провалилась в пропасть.

***

С утра незамедлительно отправились к Джиму. Потому что уколы – это то, что не давало покоя. То, что пугало, ведь никто не знал, что именно им двоим вкололи.

Ещё и двоим. Обоим. Сандра совсем не могла этого понять. Ладно, если б только ей, она ведь Хранительница мыслей, хоть и уже забывшая про эту свою работу, но при чём здесь был Маркус? Было ли это связано с тем, что он – внук субъекта 404? Или просто с тем, что он – мятежник?

Живот недовольно урчал от голода, но есть всё равно ей не хотелось. Хотя Маркус и предложил ей хотя бы кусок хлеба в рот взять перед выходом. Но она отказалась. Потому что чувствовала себя так, словно убегали её заветные секунды, которые надо было догнать.

Накануне уколы её, конечно, здорово ошеломили, но думать о природе их происхождения она не могла. Не до того ей попросту было.

Но вдруг эти инъекции являлись вирусными? Никто не знал, что именно теперь находилось в их организмах. Так вдруг это какая-нибудь бактерия, вирус, какой-нибудь яд? Что, если им оставалось жить всего ничего, а дальше следовала лишь смерть?

Тогда Сандре уже даже не было страшно умирать. Она ведь бы умерла не одна, а с Маркусом. Или, по крайней мере, с пониманием того, что он был с ней. Что она успела ему признаться, хоть и не говоря этих трёх якобы заветных слов. Зачем произносить слова, когда поступки сами всё за себя говорят?

В связи с уколами она вдруг снова вспомнила то, что случилось в Штабе днём ранее. Она помнила этот неистовый взгляд Сотрудника, наставлявшего на неё пистолет, и никак не могла выкинуть этот образ из головы. Он действительно хотел её смерти. И от этого становилось жутко.

Её пытались убить уже дважды. Ведь если Нэнси – Сотрудница, то она точно была в сговоре с тем Сотрудником, который чуть её не застрелил. И ещё с немалым количеством.

Оба раза ей удалось выжить. Бог любит троицу. Что же ждало её впереди?