Хранители секретов
Шрифт:
Я дернулась, заставляя его руку упасть.
— Не толкай меня.
— Это совсем не скучно, — сказал Бастьен. — Там фестиваль. Будут танцы, еда, напитки и волшебные игры.
— Все равно звучит скучно, — сказал Ник.
— На танцовщицах мало одежды, — добавил Бастьен.
Ник обошел вокруг меня.
— А почему ты сразу этого не сказал? Какой тут пьющий возраст??
— Пьющий возраст?
— Он имеет в виду, с какого возраста можно употреблять алкоголь?
— У нас нет возрастных ограничений. Решают
Ник вскочил по ступенькам.
— А что, если родители не с тобой?
— В шестнадцать лет ты считаешься взрослым.
— Прямо как в деревне, — сказал Ник.
Свет ослепил меня, когда мы вышли с арены на мощеную дорогу. На узкой улочке толпились люди. Из окон домов, теснившихся вдоль дороги, свисали транспаранты. Город ожил, пока мы торчали внутри.
Бастьен повел нас по тротуару. Женщины бросали лепестки цветов из окон над нами. Весь день мы ходили по магазинам на импровизированном рынке, пили свежие фруктовые соки и ели жареный хлеб.
Ник наблюдал, как женщины в тонких хлопчатобумажных нарядах топчут виноград в длинных желобах. Женщины соблазнительно танцевали, собирая виноградины и растирая по обнаженным животам. У Ника отвисла челюсть.
— Это неловко, — прошептала я Бастьену.
— Но почему? Женщины соблазняют виноград, чтобы дать ему сок.
— Это звучит так неправильно. И они определенно соблазняют Ника.
Бастьен рассмеялся и схватил меня за руку, отчего у меня закружилась голова.
— Может быть, мы оставим его в покое и сами придумаем какую-нибудь пакость?
У меня екнуло сердце.
— Хм… не думаю…
— Расслабься. Я только хотел сказать, что за углом кукольный театр. — Он повел меня вверх по улице. — Я думаю, тебе будет интереснее там, чем здесь.
— О. Да, это звучит менее откровенно. — Я шла вместе с ним. Было приятно находиться там, вдали от Арика и боли нашего разрыва.
Мы с Бастьеном посмеивались над нелепыми действиями кукол в спектакле. Кукловоды так быстро заговорили по-итальянски, что я едва могла разобрать, что происходит. Его рука лежала у меня на спине, а затем опускалась с каждым взрывом смеха, только чтобы найти свой путь обратно между затишьями в комедии. Я поймала себя на том, что прислонилась к нему, и быстро выпрямилась.
На закрытии шоу аплодисменты толпы взорвались и эхом отразились от зданий.
Было приятно смеяться, когда я практически плыла вниз по улице с Бастьеном, туда, где мы оставили Ника. Мы пробирались сквозь толпу, окружавшую корыта, наполненные виноградом. Ник, закатав штанины и завязав рубашку в короткий топ, топтался между женщин среди винограда. Одна девушка, которая казалась примерно его возраста, держала его за руку и кокетливо смотрела на него.
Бастьен обошел меня сзади и положил руки мне на плечи, заставляя мой живот снова перевернуться.
— Тебе весело? — его голос щекотал мне ухо, руки покрылись
Я повернулась, чтобы посмотреть на него, и сверкнула улыбкой.
— Да. Тут здорово.
В этот момент его лицо стало серьезным, и мне показалось, что он собирается поцеловать меня, остановив мое сердце. Мысли вернулись к Арику и боли от потери его, и я быстро отошла от Бастьена.
— Мне очень жаль. Просто…
— Ты еще не забыла его. — Он перевел взгляд с меня на толпу, потом снова на меня. — Он предпочел тебе другую, но ты все равно не отпускаешь его.
Прежде чем я успела сказать, что это не так, что дело скорее в моих страхах, мужчина с круглым животом и еще более круглым носом сунул мне в руку серебряный кубок с вином. Я попыталась вернуть его ему, но он отмахнулся.
— Нет, нет, las mujeres beben a la vitalidad.
Женщины пьют за жизненную силу. Он хочет, чтобы я выпила это?
— Я не пью, — попыталась я сказать, прежде чем мужчина протянул бутылку Бастьену и убежал.
— Это всего лишь вино, — сказал Бастьен, его голос и язык тела были напряжены. — Это все равно что пить забродивший виноградный сок. Несколько глотков тебе не повредят. Кроме того, это традиция.
Жители деревни не остановились на одном тосте, они сказали много, и прежде, чем я это поняла, я опрокинула весь кубок. У меня закружилась голова. Небо из голубого превратилось в пурпурное, а затем в черное с россыпями звезд, мерцающих в темноте. В небе расцвели фейерверки.
Ник танцевал на другой стороне улицы, пританцовывая от вина или просто от волнения, которое роилось вокруг нас. Виноградные брызги запятнали его белую рубашку и уголки рта.
— Мы должны найти ему ночлег, пока он не вышел из-под контроля, — сказал Бастьен.
Я ахнула. Ник покачивался на подпорной стенке, пытаясь идти по ней, как балансир.
— Думаю, уже слишком поздно.
Уговорив Ника спуститься со стены, Бастьен привел нас в комнату на маленькой вилле. Мы уложили Ника на одну из кроватей.
— Сюда, — сказал Бастьен, ведя меня через холл к другой двери.
Я открыла ее и остановилась.
— Где твоя комната?
— Я переночую с Ником, — сказал он. — С толпой, приехавшей на фестиваль, я смог приобрести только два номера.
— А, понятно.
Он потер затылок, избегая смотреть в глаза.
— Тогда ладно. Спокойной ночи.
Я все испортила. Он хотел поцеловать меня, но я все испортила. Будь ты проклят, Арик.
Я резко втянула воздух.
— Пожалуйста, не сердись на меня.
Его глаза встретились с моими.
— Я не сержусь, просто расстроен.
Он расстегнул рубашку.
— Что ты делаешь?
— Мне пришло в голову, что у тебя нет ничего удобного для сна. — Он снял рубашку и протянул ее мне. Мои глаза блуждали по его мускулам под туго натянутой нижней рубашкой.