Хранители равновесия

Лошаченко Владимир

* * *

Беата провожала войско с главной башни донжона. Помахала платочком вслед удалявшимся дружинникам и присела на скамью, бесцельно теребя кружевной кусочек шелка. Ее захлестнули воспоминания – знакомство с мужем, произошедшее совсем как в романе. С первого взгляда Беата поняла, это он, единственный ее суженый. Потому в запале оттаскала за косы служанку Дару, осмелившуюся забраться в постель к Паше. Мой, и только мой. Она не строила далеко идущих планов, подменяя собой бесстыжую девку, но любимый оказался настолько благороден, что попросил ее руки. Теперь она графиня Беата Томельо д’Лоредан. Она счастлива и уверена в одном – не титулы

делают человека лучше, все зависит от него самого. Ее муж даже без всякого дворянского звания всегда будет храбр, честен и порядочен. А как он обращается с простым народом – ни тени чванливости или высокомерия. Беата чувствовала, что Паша искренне ее любит, а какие он дарил ночи! Молодая женщина слегка покраснела, но дело не только в сладостных утехах, муж видел в ней прежде всего личность, всегда интересовался мнением жены по тому или иному вопросу. Правда, в оружейные и воинские дела она и сама не лезла, поскольку мало что в них понимала. Неожиданно для мужа дала несколько советов по художественному литью стеклянных изделий – у Беаты оказались хорошее воображение и отменный вкус.

– Хватит бездельничать, пора приниматься за работу, хозяйство в замке большое. – Графиня, поправив пояс с висящими на нем ключами и кошелем, направилась к лестнице, ведущей вниз.

* * *

Через седмицу войско графа Лоредана встретилось с дружинами баронов: д’Колино, д’Дорадо и д’Монтро. Общее количество солдат увеличилось до двух тысяч. Соотношение два к пяти в пользу неприятеля, но графа это не обескураживало. Вечером на военном совете барон Ваго д’Колино, мужчина средних лет с живыми глазами и бородкой клинышком, предложил отличный план. Так как войско находилось на его территории, которую он знал прекрасно, потому и подал хорошую идею. Показал на карте место, где можно с успехом противостоять более многочисленному противнику.

– Вот здесь, ваша светлость, лес подступает к имперскому тракту, а с другой стороны тянется широкий овраг. Образуется весьма узкое «горло». Неприятель не может развернуть свою армию и вынужден в стесненных условиях атаковать плотной колонной.

– Какова ширина этого замечательного места? – поинтересовался Чернота.

– Не больше пол-лиги, – довольно ухмыльнулся барон.

Граф весело оглядел сгрудившихся над картой баронов:

– Вот он наш шанс, господа, не будем загадывать наперед, но при наших грамотных действиях неприятель будет разбит. Совещание закончено, войско – в поход. На место нужно прибыть заранее.

В лагере запели горнисты. Тушились костры, сворачивались палатки, и через час только зола в кострищах указывала на пребывание тут людей. Через два дня вышли на место будущего сражения. Лагерь поставили за полторы лиги от основной позиции, вперед ушли боевые дозоры и конные егеря. За трое суток ожидания многое удалось сделать – перед пушками установили рогатки, между ними, на уровне щиколотки, натянули проволоку. Пространство перед войском усеяли металлическими шипами, оборудовали и замаскировали ветками орудия. На четвертые сутки прискакавшие разведчики донесли: враг в дневном переходе.

– Слава Единому Творцу, дождались.

Глава шестая

На рассвете вынырнувший из тумана неприятельский дозор передовой сотни обнаружил препятствие в виде чужого войска, перегородившего тракт. Недолго покрутившись, унеслись назад. Вскоре послышался многотысячный топот солдатских сапог. Появившись в пределах видимости, колонна встала.

Даже до самых тупых вражеских бойцов дошло – кровушки придется

пролить немало, этих так просто с дороги не сковырнешь.

Колыхались длинные копья над колонной, среди разноголосицы и матерков раздавались лающие звуки команд. Войско разошлось в стороны, прижимаясь к лесу, со стороны оврага послышались крики – несколько нерасторопных сверзились вниз. Раздвигая пехоту, выезжала кавалерия сотня за сотней. Вскоре их набилось не менее тысячи, зажатые со всех сторон всадники сатанели – какой идиот отдал столь нелепое распоряжение? А, ну все понятно, пожаловали «гениальные» военачальники – пятерка графов, сверкая латами, с большим трудом пробилась сквозь толчею.

Вассалы графа д’Лоредана с любопытством поглядывали на суетящихся вдали уродов. От неприятеля отделился всадник с белым флагом на копье. Не иначе, переговорщик.

– Удачное начало, – пробормотал Пашка. – Вышлите нашего парламентера, поезжай ты, Пако. Сам знаешь, что сказать.

Пако, усмехнувшись, послал коня в намет и через пару минут уже обменивался ультиматумами и предложениями с вражеским посланником.

Немного пообщавшись, разъехались каждый в свою сторону.

– Неужели клюнут? – чуть растерянно спросил Ливэн.

– А то! Наш Паша все верно рассчитал. Как он говорит, халява многим мозги отшибает, – осклабился Орест.

– Если их нет, тогда вообще тушите свет, – хохотнул Чернота.

Противоборствующие стороны стояли друг против друга на расстоянии в пол-лиги. Видимость замечательная, утренний туман оседал, уползая клубами в лес, и исчезал в овраге. В кучке высшей знати противника после сообщения парламентера состоялась короткая дискуссия с размахиванием руками и редкими воплями. Впрочем, вскоре все разрешилось – от группы всадников отделились пятеро, неспешной рысью направились к центру будущего поля сражения. Шестым скакал парламентер с белым флагом. Прибывший ранее Пако все крутил головой:

– Ну наглецы, ну паскуды. Представляете, они предложили безоговорочную капитуляцию и сохранение нам жизни за твою голову, Паша.

Сержант от избытка чувств выругался.

– Ага, едут. Так, Пако, ты со мной. Не забудь свою белую тряпку. Вы, ребята, будьте наготове.

– Всегда готовы, ваша светлость, – по-пионерски отрапортовал Орест.

Пашка ностальгически хмыкнул.

– С богом. – и послал лошадь вперед.

Поединщики съехались посреди тракта, по правилам этикета представились. С одной стороны – графы д’Накура, д’Офунато, д’Бокэ, д’Анжен и д’Тавой, с другой – граф д’Лоредан. Поприветствовав друг друга ударом меча о левую сторону груди, обсудили условия поединка. К Пашкиному облегчению, графы согласились на бой пешими. Чернота – змей-искуситель и провокатор в одном лице – заявил, что в случае его проигрыша победители получат все его богатства, а именно сто тысяч золотых.

От услышанного у супротивников затряслись руки – в империи человек, обладающий даже четвертью этой суммы, считался очень богатым. Дождавшись нужной реакции, Павел не преминул ею воспользоваться.

– Господа, если мне удастся вас победить в честном поединке, то вы будете драться один на один с моими баронами. Надеюсь, вы не против?

Жадность отшибает мозги – это аксиома. Графы на последнее условие не обратили внимания – не до того. Они пытались подсчитать, сколько будет сто тысяч на пятерых. С арифметикой их светлости были явно не в ладах. В исходе поединка Чернота не сомневался, графам не отвертеться от схватки с его баронами, тем более в свидетелях два переговорщика. Спешившись и отдав поводья Пако, Пашка обратился к соперникам: