Хранители магии

Стивермер Кэролайн

— Но вы ведь обещали брату, что не будете гнать и сразу же поедете домой.

Лэмберт не смог справиться с резкими нотами в своем голосе. Его слова прозвучали чуть ли не жалобно. Это было крайне неловко. Он напомнил себе, что скорость, наверное, не смутила бы его, если бы за рулем сидел он сам. Но сейчас ему пришлось бороться с желанием зажмуриться и ждать, чтобы все поскорее закончилось.

— Знаю. Позор, правда? — Джейн на секунду оторвала взгляд от дороги, чтобы обернуться и адресовать Лэмберту успокаивающую улыбку. — Когда мы приедем в Нижний Пезертон,

мне нужно будет кое-что передать мистеру Феллу. Это чрезвычайно важно.

Лэмберту пришлось еще больше повысить голос, чтобы быть услышанным на фоне рева автомобильного мотора и свиста ветра.

— Неужели это важнее, чем обещание, данное вашему брату?

— А еще я обещала Эми вернуться домой к чаю. Думаю, что это обещание тоже обречено быть выброшенным за борт. — Тон Джейн стал серьезным. — Но я обещала нечто иное еще кое-кому, и это перевешивает все остальное.

Лэмберта и раньше возили в автомобилях, но это редко бывало на такой холмистой местности и никогда — с такой большой скоростью. Когда Джейн ехала в гору, то давила на газ настолько отчаянно, что подъем продолжался еще долю секунды после того, как они оказывались на вершине. При этом в животе у Лэмберта возникало такое ощущение, что он даже думать не мог об обеде.

Фелл осторожно осведомился:

— А вы учли, мисс Брейлсфорд, что выбранный вами путь до Нижнего Пезертона выведет вас на древнеримскую дорогу в такое время дня, когда солнце будет светить вам прямо в глаза? Боюсь, вам не удастся достичь желаемой скорости, не пожертвовав безопасностью.

Читая различные тексты, Лэмберт пару раз встречал слово «ликование». Но он ни разу не наблюдал подобной эмоции воочию, пока не взглянул на лицо Джейн Брейлсфорд, когда та оглянулась, чтобы их успокоить.

— О, это совсем не страшно. Я взяла темные очки.

Выехав на древнеримскую дорогу, Джейн поняла, что предостережения Фелла не были напрасны. Она надвинула на глаза очки с зелеными стеклами и бесстрашно продолжила движение.

— Робин говорил, что максимальная скорость у него тридцать пять миль, — объявила она. — Но я думаю, что у нас получится гораздо быстрее.

Лэмберт закрыл глаза. Солнце бросало алые вспышки ему на веки. Если Джейн и обращала к нему какие-то еще слова, то они потерялись в нарастающем реве мотора. В мире не осталось ничего, кроме ветра, рвущего Лэмберту волосы и одежду, — и сожаления, рвущего ему сердце. Почему он не настоял на том, чтобы пройти от станции до Гласкасла пешком?

Пустая дорога, солнечный день, и ни одного констебля в поле зрения. По дороге к Нижнему Пезертону Джейн позволила «Минотавру» показать, на что он способен, и подумала, что, возможно, Робин в чем-то прав. Массивные автомобили имеют свои плюсы. Конечно, «Минотавр» был намного больше, чем ей требовалось, но вести его было сущим удовольствием.

Джейн подъехала к «Виноградной грозди» и оглянулась посмотреть, как ее пассажиры перенесли дорогу. Они оказались встрепанными, пыльными и бледными. Джейн хотелось думать, что в зеленом оттенке их

лиц виноваты стекла очков, а не ее вождение.

Фелл подался вперед, разглядывая переключатели и шкалы на приборной доске.

— Нельзя ли узнать, какова была максимальная скорость? Мы делали тридцать пять миль в час?

— Делали. — Джейн сняла темные очки и несколькими умелыми движениями привела в порядок свой дорожный костюм. — Небольшую часть мили мы ехали даже быстрее. Тридцать семь миль в час, можете поверить? Если мы поедем домой той же дорогой, можем попробовать улучшить свой рекорд!

Лэмберт издал тихий — вероятно, невольный — возглас протеста.

Джейн сжалилась над ним.

— Нет? Ну, может, в другой раз. А теперь, если вы позволите мне позаботиться о том, чтобы нам отвели уединенное место для обеда, чтобы нас не слышали посторонние, у меня будет к вам вопрос, мистер Фелл.

— Хорошо. — Фелл со вздохом откинулся на спинку сиденья. — Все имеет свой конец.

«Виноградная гроздь» оказалась таким уютным постоялым двором, как и обещали Джейн. Хотя отдельного кабинета там не нашлось, их стол располагался в уголке частной гостиной, где не было других обедающих, следовательно, и лишних ушей. Сама комната была очень приятной: темные балки на потолке, плющ у окон, защищающий помещение от жаркого солнечного света, прохладные каменные плиты под ногами. Девушка сделала заказ для своих спутников, и, когда им подали еду и напитки, все оказалось отличным.

Когда остатки трапезы убрали со стола, Джейн повернулась к Феллу.

— Мне поручили передать вам послание. Простите за прямоту, но мне необходимо знать: что вы делали? Вы являетесь новым хранителем запада уже с января и ничего не предприняли. Это просто позор!

Лэмберт озадаченно заморгал.

— Хранителем?

— Хранителем запада, — уточнила Джейн. — Новым. Старый умер в Париже в январе.

Фелл потрогал усы и стал рассматривать скатерть.

— Я не хранитель.

Джейн подалась к нему и негромко сказала:

— Нет, вы хранитель.

Фелл устремил взгляд вверх, словно его вдруг крайне заинтересовали потолочные балки.

— Мне следовало бы сказать: «Я еще не хранитель».

— Нет смысла спорить. Вам пора выполнять ваши обязанности. Вы не можете до бесконечности перекладывать работу на остальных.

— Все не так просто.

Фелл не желал встречаться с ней взглядом.

Джейн справилась с желанием стукнуть кулаком по столу.

— Тогда объясните, пожалуйста, почему это не просто. Ответьте на одно из писем или телеграмм, которые Фэрис Налланин посылала вам из Арависа. Разве это не достаточно просто? Мне пришлось переплывать Ла-Манш, чтобы выяснить, в чем дело, а я бы не стала это делать просто так. У вас есть возможности связи, которые превосходят все, что доступно мне. Я прошу только, чтобы вы выполняли свои обязанности хранителя или объяснили, почему вы ничего не делаете. Эта игра в прятки в университетских садах — просто недостойное поведение. Мне уже кажется, что вы меня избегаете.