Хранители крови

Элиссон

— Оно опять было здесь? — прохрипел Гарри, пытаясь подняться на локтях. Руки тряслись, мышцы не слушались, словно он накануне надорвался. Противная слабость в теле, мысли зациклились на сне и неслись по кругу.

— Нет, — Луна погладила его по щеке, по виску, стирая испарину. — Успокойся, это всего лишь сон.

— Не думаю.

— Тогда что? Предчувствие?

— Нужно поговорить с Малфоем. Он знает, — уверено сказал Гарри. — Нужно вытрясти из него правду.

— Ты видел, он напуган не меньше нас.

—

Я бы сказал, даже больше! Потому что знает больше. Во сне… сейчас… он сказал, что погибнет еще кто-то.

Луна не ответила, и Гарри почувствовал, как щеки начинают гореть. Может, и не стоило принимать сон за божественное откровение? Исходя из того, как причудливо перемешались в нем обрывки недавних разговоров, его собственные страхи и притупленное чувство вины, это могла быть просто проекция подсознания.

— Если бы мы сумели прочесть этот идиотский Кодекс! — Гарри сел, подтянув колени к груди, и запустил пальцы в растрепанные волосы.

— Можно попробовать, — предложила Луна. Изогнулась назад, нащупывая ладонью лежащую на столике под лампой книгу. Под ее рукой с недовольным урчанием завозилась "Чудовищная книга о чудовищах". — Ой, прости. Я нечаянно.

Наконец зеленый кожаный переплет оказался в ее ладони. Она сунула книжку Гарри в руку и свесилась с кровати, подняла его мокрые брюки с пола. Вынула из-за ремня волшебную палочку.

— Держи.

Гарри послушно прошептал заклинание, и кончик палочки засветился ровным голубоватым светом.

— Ты захватила его с собой, — удивленно пробормотал Гарри.

— Ну, не зря же искали. Давай подумаем, что можно сделать?

— Сюда бы Гермиону. Она бы прочла лекцию о блокирующих чарах, — Гарри с сомнением полистал девственно чистые страницы, потом приставил палочку к одному из разворотов и хорошо поставленным голосом произнес:

— Открой свои секреты!

Чем не способ, а?

На всякий случай отстранился подальше.

— Очень бы пригодились мои очки, — пожаловался.

— Извини, я их не…

— Гляди!

Медленно, очень медленно на бумаге проступили чернила: почерк размашистый, но аккуратный, с эффектными завитушками.

— Верни меня на место, поганая грязнокровка, — прочел Гарри. — Надо же, поганая грязнокровка! Я думал, это Малфой сам выдумал, а оказывается, в Кодексе прописано.

— А ну-ка, — Луна подняла свою палочку и указала ею на ту же страницу. — Я хочу тебя прочесть!

Слова выцвели, но на их месте появились другие.

— Убери руки, полоумная. Предатели крови не смеют читать моих строк.

— О чем это она? — не понял Гарри, близоруко щурясь.

— О нас, наверное, — Луна пожала плечами. — О том, что между нами было.

Гарри старательно потер лоб, пытаясь подавить неловкость и смущение.

— Ну, кое-что мы выяснили, — не обращая на него внимания, заметила Луна. — Книга разговаривает.

—

Обладает разумом?

— Верно.

— Многие магические артефакты наделены разумом, Луни. И что? Как правило, разум злобный, и все его усилия направлены на разрушение и причинение страданий. А этот еще и оскорбляет, — Гарри мстительно щелкнул по книге пальцем.

— Отвали, Поттер, — тут же вылезла надпись.

Гарри резко захлопнул Кодекс и уставился на обложку.

— Сомненья червь мне душу ковыряет. Уж не наш ли Малфой ее написал?

— С разумным существом можно договориться, — сказала Луна. — Убедить.

— Ты шутишь.

— Вовсе нет. Просто иногда…

— Тихо! — Гарри прижал палец к губам и напрягся, прислушиваясь. — Ты ничего не слышала? Как будто что-то упало.

Он резко перегнулся через Луну, на пару мгновений придавив ее своим весом к кровати, и схватил с пола брюки. Выдернул из них пижамные штаны, которые отбросил в сторону, и начал натягивать прямо на голое тело.

— Фу, — скривился, когда мокрая, холодная, грубая ткань прилипла к коже.

— Сикаро максима! — Луна взмахнула палочкой.

— Ай! — удивленно вскрикнул Гарри: брюки мгновенно нагрелись, от них повалил пар.

Гарри перевел дыхание, прислушиваясь к ощущениям: вроде, ничего не обжег? Пробормотал: "Спасибо", — затягивая ремень потуже и щелкнув пряжкой. И рысцой потрусил к выходу.

Из-за двери в комнату слизеринцев вертикальной полоской просачивался свет.

— Возьми, — Луна оказалась рядом и сунула ему в руку очки. — Что там?

— Я посмотрю. Подожди здесь.

Настороженно озираясь, он двинулся по коридору. Всего десяток футов, несколько шагов босиком по покрытой высохшей грязью ковровой дорожке, а внутри зашевелилось нехорошее предчувствие. Даже не предчувствие — уверенность. Гарри уже знал, что увидит, и от этого неизбежного знания становилось гадко, мерзко на душе. Шаг за шагом, чувствуя, как трется о голую кожу жесткая, мятая ткань брюк, морщась, невольно задерживая дыхание и понимая, что ничего нельзя изменить. Оно, это знание, витало в воздухе тяжелым, теплым горько–соленым запахом меди, и добравшись наконец до комнаты, проделав эти несколько шагов, Гарри в изнеможении прислонился плечом к косяку.

— Гарри? — тихонько позвала Луна, появляясь на пороге их комнаты и стягивая на груди края блузки.

— Не подходи сюда, — выдохнул он, прижимая ладонь с растопыренными пальцами к лакированному дереву двери. Слегка надавил, слыша за спиной неуверенные шаги: она не послушалась или не услышала его.

Первым, что он увидел, была размазанная по полу кровь, словно густая подсохшая краска: брызги, разводы, отпечатки подошв и каблуков. Создавалось впечатление, будто кто-то поскользнулся и грохнулся на пол, а потом долго и безуспешно пытался вскочить на ноги.