Хранители Братства
Шрифт:
После третьего звонка я поднял трубку.
– Алло?
– Где моя дочь? Дайте мне поговорить с Эйлин. – Голос звучал тяжко, сердито и в то же время нерешительно.
– Э-э, я даже не знаю… Подождите, я только…
– Минутку, – сказали на том конце, – это монах?
– Да, сэр.
– И что же, черт возьми, ты творишь? Ну ты и фрукт – нападаешь на человека через его семью.
– Что? – Я был столь ошеломлен, что не мог придумать другого ответа.
–
– Я?
– Слушай, – сказал собеседник, – я никогда не утверждал, что я безгрешен. Но я просто пытаюсь пробиться в этом мире. Эта сделка с Дворфманом может вытащить меня из глубокой дыры.
– В договоре аренды говорится…
– Да, аренда, – произнес он. – А в договоре сказано, откуда я беру деньги для выплат по процентам? У меня уйма непогашенных кредитов, у меня масса землеройной и тяжелой строительной техники, и за все нужно платить. Думаешь, я прихожу в «Мак Трак» или «Катерпиллар», вытаскиваю из кармана семьдесят две штуки и говорю: «Дайте-ка мне одну из этих ваших больших желтых хреновин с большими колесами». Думаешь, так это работает?
– Я понятия не имею, как это ра…
– Да, не имеешь, и я чертовски хорошо это знаю. Ты болтаешься без дела, жжешь свечи, постоянно молишься, и у тебя все пучком. А я по уши в кредитах. У меня серьезная техника; одни только проценты обходятся мне в четыре тысячи сто долларов в месяц, и нет работы, чтобы покрыть эти расходы. Если я просрочу платежи, технику заберут, и я потеряю все вложения. А если появятся новые подряды – как мне участвовать в торгах без техники? Не смеши меня.
– Я не сме…
– Меня душит инфляция, – продолжал он. – Мало того, что я выбрал не тех кандидатов по округу Нассау для поддержки, так еще и денег под заклад нигде не добыть. Никто ничего не строит. Хочешь, расскажу тебе о профсоюзах?
– Нет, я не думаю, что…
– Верно, ты не захочешь слушать про все это дерьмо. Мои красные кровяные тельца лопаются, как петарды, мне жить, может, осталось пятнадцать минут, а все, что ты хочешь – петь григорианские гимны на Парк-авеню. Почему на Парк-авеню?
– Мы не поем григорианские…
– ПОЧЕМУ НА ПАРК-АВЕНЮ? ЧТО, ВО ИМЯ ХРИСТА, ВЫ УЦЕПИЛИСЬ ЗА ЭТУ ПАРК-АВЕНЮ?
– Мы были там первыми, – сказал я.
– О, ты меня без ножа режешь, – сказал он.
– Я сожалею о ваших финансовых затруднениях, – сказал я. – Я понимаю, вы не пошли бы на эти крайние меры, если бы не…
– Заткнись, – произнес он тихо, почти спокойно.
– Что?
– Ты смеешь что-то говорить о крайних мерах, – сказал он. – Ты, настроивший мою дочь против меня.
– Нет, я не…
– Не говори, что ты этого не сделал, ты, бледное ничтожество. Ты настроил мою чертову дочь против меня!
– Вы имеете в виду:
– Самодовольный сукин сын.
– Я позову Эйлин к телефону.
– Нет, – сказал он, еще тише и спокойней, чем до этого. – Постой. Я хочу предложить тебе сделку.
– Сделку?
– Что мне этот строительный бизнес, да? Моя семья занималась им три поколения, ну, рухнет он – и что с того? У меня есть доля в оптовой торговле алкоголем, с голода я не помру, верно?
Я понятия не имел, к чему он клонит.
– Вам виднее, – сказал я.
– Так вот в чем сделка, – продолжил он. – Ты скажешь моей дочери, что солгал.
– Я не стану…
– Выслушай сперва, – сказал он. – Моя маленькая доченька очень важна для меня, и больше всего мне хотелось бы сейчас переломать тебе руки и ноги. Но это не принесет мне никакой пользы.
– Мне тоже.
– Ты меня не волнуешь. Слушай сюда. Ты скажешь ей, что солгал, и убедишь ее в это поверить. А затем вернешься в свой проклятый монастырь и будешь держаться подальше от моей дочери всю оставшуюся жизнь.
– Мистер Флэттери, я не могу…
– Ты можешь дослушать? Взамен ты получишь копию договора аренды.
Я молчал. Не мог найти слов.
– С пунктом о праве продления, – сказал он, – до первого января.
Я продолжал молчать. Мне по-прежнему нечего было сказать.
– Ну? По рукам?
Леди или монастырь.
– Хм, – произнес я.
– Что?
– Я… я не знаю.
– Чего ты не знаешь? Ты считаешь, что влюблен в нее? Но ты же монах!
– Я знаю, кто я, – сказал я, хотя это была не совсем правда.
– Да сколько, по-твоему, ты продержишься с ней? Или она с тобой?
Я посмотрел на закрытую дверь спальни.
– Я не знаю, – сказал я.
Особенно если ценой сохранения Эйлин станет потеря монастыря. А что монастырь? Если ценой его спасения станет расставание с Эйлин?
– Это хорошая сделка, – сказал Флэттери. – Лучше, чем ты заслуживаешь. Ты согласен?
– Я… э-э… я вам перезвоню, – ответил я и повесил трубку, прервав его возмущенный голос.
– Надо выпить рома, – рассеянно произнес я, направляясь на кухню.
Глава 14
– И тебе счастливого Рождества, – послышался женский голос.
Я приоткрыл затуманенные ромом глаза. Рядом со мной на кофейном столике сидела Шейла Фони, протягивая мне стакан с пенистой жидкостью кремового цвета.
Я простер свои выглядящие разбухшими правые руки (в глазах двоилось) в сторону стакана.
– Что это?