Хранители Братства
Шрифт:
Миссис Боун – я решил, что вернее будет называть ее так – забавляясь, наблюдала за моими потугами.
– Полагаю, вы не привыкли к таким машинам, – заметила она, когда я, наконец, завершил труды свои тяжкие.
– Я вообще не привык к машинам, – отозвался я. – Это моя первая поездка за последние десять лет.
– Ну надо же. – Эйлин удивленно подняла бровь. – И как вам тут?
Поерзав, я ответил:
– Успел забыть, насколько неудобные эти сиденья.
– Неудобные? Сотрудники «Дженерал Моторс» расстроятся, услышав это.
– Полагаю, ко всему можно привыкнуть, –
– Так и есть, – согласилась Эйлин, переключила передачу, и мы отъехали от тротуара.
Ощущения были приятными, хотя и более ошеломляющими, чем от поездки на поезде. До внешнего мира было рукой подать, почти как если бы я шел пешком, но детали появлялись и исчезали с поразительной скоростью. Изящные руки миссис Боун едва заметно касались рулевого колеса, и мы избегали столкновений со всеми преградами, что попадались на пути.
Поначалу никто из нас не говорил. Миссис Боун сосредоточилась на управлении, как, впрочем, и я. Мы поехали на север до 55-й улицы, где повернули налево под светофором, который, как мне показалось, уже переключался с желтого на красный, затем промчались по Мэдисон-авеню и с неохотой затормозили перед красным сигналом на 5-й авеню. Во время остановки я мог отвлечься от дороги и изучить профиль Эйлин, отметив, что в своих грезах я слегка изменил ее образ. Я представлял ее более неземной, более текучей, плавной и нежной, не столь настоящей.
Сравнение вновь вызвало в памяти тот сон – а также мои мысли после утреннего пробуждения – и, боюсь, мои чувства неоднозначно проступили на лице, когда Эйлин, тоже ожидающая переключения светофора на 5-й авеню, повернулась ко мне. На ее лице появилась легкая усмешка, и она спросила:
– Да?
– Нет, ничего, – ответил я и отвернулся, уставившись сквозь лобовое стекло на огни и темноту субботнего вечера. – Куда мы едем?
– Просто катаемся.
Сигнал светофора сменился и автомобиль плавно двинулся вперед.
Пока мы катили на запад по 55-й улице, я заставил себя сосредоточить внимание на автомобиле. Он напоминал одну из тех небольших шикарных машин, что я иногда видел в телевизионной рекламе – создавая впечатление объемной формы, на самом деле автомобиль был довольно приземистым, и мог вместить с комфортом лишь двух человек. Имелось заднее сидение, но оно явно не предназначалось для людей с ногами. Тем не менее, автомобиль самым расточительным, пафосным и мимолетным образом демонстрировал то сочетание богатства и потакания своим желаниям, что зовется роскошью.
А миссис Боун, конечно, походила на девушек, что обычно снимаются в телерекламе подобных машин.
На 6-й авеню зажегся красный. Автомобиль остановился, миссис Боун вновь взглянула на меня и, о Боже, я снова таращился на нее, без сомнения с тем же двусмысленным выражением на лице. А япытался думать о машине. Эйлин нахмурилась:
– Как давно вы стали монахом?
– Десять лет назад.
Загорелся зеленый; Эйлин повернула руль, и мы свернули направо, на 6-ю авеню.
– Что ж, – сказала она, не отрывая взгляда от дороги, – это либо слишком давно, либо недостаточно давно.
Мне нечего было на это ответить, поэтому я отвернулся, глядя на поток машин. Перед нами появилось желтое такси с наклейкой на бампере, гласящей:
Насмотревшись на бамперную наклейку, я перевел взгляд за боковое окно, на мирскую суету. Вечером тринадцатого декабря, в начале одиннадцатого, улицы были заполнены людьми, в основном держащимися за руки парочками. Повсюду в витринах магазинов красовались языческие символы праздника – изображения и фигуры толстого бога изобилия в красном одеянии – но большинство пешеходов, казалось, были поглощены более личными развлечениями: кино, театр, ночной клуб, поздний ужин. Ни один из наших западных богов – ни аскет Иисус, ни сластолюбец Санта-Клаус – похоже, не владел мыслями горожан этим вечером.
«Верните Христа в Рождество Христово». Что дальше придумают? «Верните Иегову в правосудие»? Вы только задумайтесь об этом на минутку.
Как же изменились боги. Или, вернее будет сказать, как изменилось наше представление о Боге. Давным-давно люди жили в трепете перед суровым и неумолимым Богом-Отцом, громовержцем, карающим яростно и непредсказуемо. Европейцы заменили его Христом – более человечным Богом, своего рода сверхъестественным Лучшим Другом, приятелем, берущим на себя нашу вину. Что касается Святого Духа, то он всегда был слишком… призрачным, чтобы привлечь много поклонников. Что у Него за личность, какие черты характера, как верующим распознать Его?
Но даже Иисус Христос несет с собой некое ощущение строгости, чувство долга, риска и возможности поистине ужасной потери. Поэтому возникает веселый Санта-Клаус – бог настолько добродушный, что он даже не требует верить в него. Его живот и нос говорят о чрезмерной любви к еде и выпивке, и он, скорее всего, не прочь ущипнуть официантку за зад. Но это неважно, это лишь безобидное веселье, ребенок, резвящийся в каждом из нас. Век за веком мы очеловечивали Бога, пока, наконец, не опустили Его до нашего уровня и даже ниже; благодаря Санта-Клаусу мы теперь можем поклоняться не только себе, но и самым глупым своим сторонам.
– Четыре цента за ваши мысли.
Я повернул голову и удивленно уставился на миссис Боун.
– Что?
– Инфляция, – объяснила она. – Вы о чем-то задумались?
Я провел ладонью по лицу.
– Я размышлял об Иисусе Христе.
– Я ковбоя узнаю по наряду. [32]
– Что?
– Ничего, – сказала она. – Просто цитирую братьев Смазерс. [33] Можем поговорить сейчас, если вы готовы вступить в ряды воинствующей церкви.
32
Строка из песни «Улицы Ларедо», американской ковбойской баллады.
33
Дуэт популярных в 60-е эстрадных комиков и телеведущих, Тома и Дика Смазерс, исполнявших свою версию вышеупомянутой песни.