Хранитель

Голотвина Ольга Владимировна

–  Доставить госпожу в Кровавую крепость.

–  Да?
– заинтересовался Пилигрим.
– И как ты намеревался это проделать? Стукнуть барышню по голове и сунуть в мешок?

В голосе его проскользнули нотки, весьма далекие от праздного любопытства. Чуткое ухо Айрунги эти нотки уловило.

–  Я… нет! Как можно?! Я хотел просить… нет, умолять госпожу…

–  Не трать времени, - отозвалась девушка.
– Не знаю, что за тайна скрыта в рукоятке кинжала… что она значит для тебя и для Сокола… - Фаури виновато улыбнулась

Ралиджу, - но это дело не мое. Не хочу идти в это страшное место и разговаривать с этими жуткими призраками.

–  Правильно!
– горячо и твердо поддержал ее Пилигрим.

–  Правильно!
– эхом откликнулась Ингила.
– Ужас-ужас-ужас!

–  Разумеется!
– кивнул Ралидж.
– Сам придумаю, как заполучить мой пергамент. Подумаешь, привидения!

–  А мне нужно разыскать родственников, которые смогли бы принять меня, - закончила Фаури.
– И больше я об этом даже слышать не…

Договорить ей не удалось: Айрунги внезапно бросился на колени перед Рысью, припал губами к ее сапожку.

–  Ясная госпожа!
– с горьким отчаянием заговорил он.
– Добрая душа! Во имя богов, во имя жалости… заклинаю именем твоей матери… твоими будущими детьми… твоей любовью, если любишь… Молю тебя - посети крепость! Ну, послушай только, что они хотят тебе сказать! Нельзя же так… во имя милосердия, высокородная!.. Я руку готов дать на отсечение, только согласись…

–  Выкинуть его отсюда?
– спросил Пилигрим, вставая.

–  Подожди… - изменившимся голосом сказала Фаури и склонилась к простертому перед ней человеку: - Ты ведь что-то утаил, верно?

Красноречивое молчание было ей ответом.

–  Говори!
– жестко приказал Ралидж.

–  Я… я не могу!
– тоскливо и безнадежно выдохнул Айрунги.

–  Хорошо, - дрогнувшим голосом сказала Рысь, поднялась со скамьи и шагнула к окну, в которое глядела клыкастая голова. До сих пор Фаури, трепетавшая перед драконом, старалась даже не глядеть в его сторону. Но сейчас барышня подошла к чудовищу почти вплотную. Лицо ее было белым, как снег в Лютом месяце.

–  Почтеннейший господин!
– Голос девушки отчаянно звенел, готовый вот-вот сорваться.
– Могу ли я попросить вас открыть рот?

Помедлив от удивления, Эрвар распахнул пасть так широко, как только позволила оконная рама. Фаури положила тонкую ручку на желтоватый клык. Девушку сотрясала крупная дрожь.

Пилигрим дернулся к ней, но его удержал Сокол, уже догадавшийся, что затеяла юная чародейка.

–  Я - хочу - знать - о чем - умолчал - этот - человек!
– пронзительно, как под пыткой, закричала Фаури.

И вместо бревенчатых стен вокруг изумленных людей поднялись заросли осенних кустов и сухого бурьяна, под ногами вместо грязных камышовых плетенок расстелились гранитные черные плиты с выбитой на них восьмилучевой звездой…

–  …Небольшой кинжал с золоченой рукояткой… - Айрунги обращался

к высившемуся над ним призрачному воину в кожаной куртке. (За спиной учителя сжался в комочек перепуганный Ильен.) - Грошовая безделушка, но бесконечно дорога как память. Пусть кинжал вернут нам сейчас. В качестве задатка.

–  Никаких задатков!
– раздался из пустоты противный старческий голос.
– С чего это ты перед серьезным делом заговорил о памятных вещицах? Да, от того типа осталось кое-каакое тряпье и оружие. Вернешься и заберешь. Только не вздумай нас обмануть, потому что…

Тут вмешался еще один незримый собеседник. Страшный голос - свистящий, нечеловеческий:

–  С-скорее! С-спеши!

Воин исчез, на его месте возник гигантский ящер в синеватой чешуе. Он гневно воззрился на людей маленькими красными глазами. С середины лба полыхнул зеленым светом третий глаз - огромный, злобный.

Без единого вскрика Ильен потерял сознание. Айрунги не обернулся к мальчику, неотрывно глядя, как расплывается в световом столбе жуткая трехглазая фигура и ее сменяет знакомый воин с мечом у пояса.

–  Не обращай внимания, - небрежно бросил призрак.
– Наш друг переносит заточение тяжелее, чем мы… Можешь взять ожерелье, но помни: тот, кто вынет его из этой плиты, окажется связан с ним незримой цепью. И будет страшно, мучительно умерщвлен, если мы поймем, что этот человек не хочет или не может доставить Вечную Ведьму в крепость. От этой кары не скрыться даже на другом конце света! И лучше тебе не тянуть - наше терпение не безгранично…

–  Тот, кто возьмет ожерелье из этой выемки, да?
– хмуро бормотнул Айрунги. Он оглянулся через плечо - и увидел лежащего на камнях мальчика. Сорвал с пояса флягу, склонился над учеником, плеснул ему в лицо водой.

Ильен открыл глаза, дернулся всем телом.

–  Молчи и делай, что скажу, - повелительно зашептал учитель.
– Мой мальчик, я знаю… Если такую вещь возьмет в руки ребенок… невинная душа… артефакт потеряет вредоносные свойства. Достань ожерелье из выемки… просто возьми и дай мне…

Смятение дрожало в распахнутых глазах мальчика. Он поколебался, затем встал, бросил быстрый взгляд на воина, подошел к световому столбу, нагнулся, взял ожерелье… Учитель тут же выхватил талисман у него из рук.

–  Эй, - гневно донеслось сверху, - ты что это, мошенничать вздумал?

–  Не говори ерунды, - дерзко отозвался Айрунги.
– У нас уговор - и я намерен его соблюдать. Я сам заинтересован в том, чтобы вернуться с победой и получить награду. Я вам эту Вечную Ведьму за косы приволоку. Но не выношу, когда меня запугивают, давят на меня! Запомни: пес, сидящий на цепи, дичи не принесет!

–  Да? Что ж, попробуем тебе поверить…

На негнущихся ногах Фаури отошла от окна, пошатнулась, чуть не упала. Пилигрим бросился к ней, бережно поддержал, довел до скамьи.