Хранитель
Шрифт:
Тут Орешек сообразил, что незнакомец в черном - единственный, кто не бросился к перилам смотреть на прыжки циркачки. Даже позы не поменял. Может, болен или, упаси боги, мертв?
Но оказалось - жив!
– Что вам от меня нужно?
– раздался из-под капюшона возмущенный молодой голос.
– Какое вам до меня дело? Никто я! Понятно? Никто! И оставьте меня в покое!
Челивис так оскорбился, что вместо слов у него из горла вылетело какое-то куриное квохтание. Быть бы ссоре, но вмешался юноша, который поднялся на борт вместе с черноволосым
– Ну, зачем сердиться? В дороге каждый себя как хочет, так и называет. Вот этот господин назвал себя Никто. Его воля. Так и будем величать.
– Ну и дурак!
– буркнул пожилой наемник, уже доевший курицу и вытиравший засаленные пальцы о штаны.
– Клички еще выдумывать, как у Отребья… Вот я имени не скрываю, чего мне стыдиться? Я - Ваастан Широкий Щит из Семейства Вейвар. У меня отец был наемник, дед был наемник, сам всю жизнь служу.
– Но ведь приметы не нами придуманы!
– возразил круглолицый юноша.
– Мне еще в детстве мама говорила: «Имя - не подметка, его о дорогу бить ни к чему». Вот сейчас придумаю себе какое-нибудь прозвище до Джангаша… А цель моего пути… ну, тут мне скрывать нечего и врать незачем. В Джангаше есть Храм Всех Богов. Там под одной громадной кровлей - жертвенники всех Безликих. Вот туда и направляюсь. Я… ну, словом, я недоволен своей жизнью. Побываю в храме - может, она изменится к лучшему.
– О-о!
– с большим уважением сказал купец Аншасти.
– Какая достойная цель поездки! Как приятно встретить такое благочестие в столь молодом человеке!
– Пи-ли-грим!
– насмешливо припечатал Айфер, который не отличался особой набожностью. И с этого мгновения круглолицый юноша стал для всех Пилигримом.
– А ведь я тоже себе прозвище придумаю, - задумчиво сказал его черноволосый спутник.
– Вот уж никогда не думал, что придется…
– А куда ты направляешься?
– поинтересовался наемник Ваастан.
– Да как сказать… пожалуй, сам не знаю. Куда-нибудь… мир велик!
– То есть как это «куда-нибудь»?
– строго поинтересовался Аншасти, ясно увидевший в подозрительном бродяге угрозу для вверенных ему товаров.
Молодой человек ответил, взвешивая каждое слово:
– Предполагалось, что я унаследую семейное дело. Но с этим… с этим возникли сложности. Пожалуй, попытаюсь стать бродячим поэтом и сказителем. Я раньше пробовал писать стихи… и говорили, что у меня есть способности…
– Да?
– встрепенулась Ингила.
– А на каком-нибудь музыкальном инструменте играешь?
– На лютне, но у меня с собой ее нет.
– Стыдно, юноша!
– поджал губы Аншасти.
– Нехорошо пренебрегать семейными традициями! Вот у меня и сын, и внук, и племянник - все в лавке помогают. А ты… по дорогам… со всякими бродягами…
– Действительно, ничего хорошего!
– надменно поддержал его Челивис и опять поднял к лицу руку с платочком.
– Я рассчитывал совершить путешествие в более приличной компании.
– Рифмоплет?
– оживился загрустивший было юноша.
– Мне нравится - Рифмоплет! Пожалуй, так меня и зовите! Сын Рода безнадежно махнул рукой и обернулся к Орешку:
– По одежде ты выглядишь вполне достойным человеком. Но вырядиться, как мы сейчас убедились, может кто угодно. И если ты тоже какой-нибудь актеришка… или бродячий зубодер… или гадальщик… или другое украшение придорожных канав… умоляю, не говорю мне об этом! Оставь мне хоть надежду, что среди моих спутников есть приличные люди!
Все притихли, с любопытством глядя на последнего незнакомца в компании: обидится на спесивые речи или нет? Айфер заухмылялся, предвидя, как обернутся события.
– Вырядиться может каждый, это верно, - смиренно вздохнул Орешек.
– Пожалуй, я и впрямь не гожусь в попутчики моему господину. Сказали бы мне заранее, что на этом корабле плывет такая знать, ни за что бы побеспокоить не осмелился. Лучше уж вплавь до самого Джангаша! Или напросился бы туда, где самое место такой мелюзге, как я… скажем, на один из кораблей короля Джангилара. Я же всего-навсего Хранитель крепости Найлигрим. Мое скромное имя - Ралидж Разящий Взор из Клана Сокола, Ветвь Левого Крыла.
И, распахнув плащ, повертел в пальцах висящую на цепочке бляху с вычеканенной птицей.
Эффект был оглушительный. Айфер сиял, но остальные… Каждый почувствовал себя так, словно в горах постучал палкой по большому валуну, а это оказалась выглядывавшая из расселины голова дракона.
Наконец торговец неуверенно сказал:
– Может, нам устроить Сына Клана поудобнее? Вот только не знаю… в такой тесноте…
– А может, - мечтательно сказала Ингила, - Сокол спустится вниз, вышвырнет капитана из его каюты и займет ее сам?
И бросила мстительный взгляд на палубу, где ничего не подозревающий капитан распекал за что-то матроса.
Челивис молча открывал и закрывал рот, словно произносил длинную беззвучную речь.
Орешек не успел отказаться от предложения Ингилы: девчонка вдруг вскочила, замахала руками:
– Смотрите-смотрите-смотрите! Вон там! Кто это?
Все обернулись.
По обрывистому берегу, догоняя корабль, неслись всадники. Те, что скакали впереди, что-то кричали, но ветер доносил до «Шустрой красотки» лишь обрывки слов.
– Это еще что за радость на мою голову?
– озадаченно бормотнул капитан, остановившись в двух шагах от «беседки». Порыв ветра ударил в парус. Все четко расслышали:
– Повора-ачивай!..
– Как же!
– возмутился капитан.
– Чтоб на камни прибрежные напороться? Да если б на меня все Безымянные хором вот так заорали, я и то бы не смог…
Орешку почудилась в летящей кавалькаде некая странность Он обернулся, чтобы посоветоваться с Айфером… и замер, увидев еще более странное зрелище.