Хранитель
Шрифт:
– Откуда у тебя любовь к приключениям? – прошипела Варвара. – Идем.
Она помогла ему улечься на операционный стол, отошла к шкафам.
– Что было в этот раз?
– Девушку от маньяка спасал.
Варвара вздохнула, звякнув лотками, вернулась к нему.
– Ты можешь не вступать в драку хоть иногда?
– Он первый напал. Когда я ему нос разбил…
– Артур! – врач набирала шприц. – Ты… слов нет! Ну почему ты один регулярно зашиваешь у меня свои раны? Никто больше! Только ты! Тебе напарник нужен!
– Никто мне не нужен, – прошептал Артур, жмурясь от боли.
– Никакого
Артур молчал, улыбаясь про себя. Боль постепенно отступала.
Варвара всегда ворчит. Зашивает его раны и отчитывает, как строгая мама. Это не злило. Наоборот, успокаивало. Форма заботы. Форма показать, что он ей не безразличен. Он не знает, как бы ругалась на него его мама, но хочет верить, что именно так.
– Мне иногда кажется, что ты специально ищешь какую-нибудь опасность, чтобы с разбега на нее напороться! Как будто испытываешь удовольствие! Или судьбу…
Артур почти спал. Ему было холодно, а силы испарялись. Монотонные движения врача вводили в транс.
– Скажи еще, что привлекаю внимание отца, – улыбнулся Хранитель, укладывая голову удобнее.
– Замри! – приказала Варвара. – Не знаю, чье внимание ты привлекаешь, но эта твоя самоотверженность меня раздражает!
– Это работа, Варвара. Много Хранителей погибло, выполняя свою работу.
Врач поджала губы, нахмурившись.
– Артур, я пытаюсь донести до тебя, что ты должен быть аккуратнее! Беречь себя!
– Не для кого, – пробормотал он, отчаянно борясь со сном.
– Для себя!
– Для себя не интересно…
– Для отца!
– Для отца тоже…
– Что ж такое? Спорит и спорит! Что ты улыбаешься?
– Просто…
Она замолчала.
Артур с трудом открыл глаза, оглядел лицо Варвары. Ей было тридцать пять. Темно-русые волосы всегда собраны на затылке в тугой пучок. Светлая кожа, темные широкие брови, большие карие навыкате глаза, круглое лицо. Варвара была из тех женщин, внешность которых не запоминается, хотя, кажется, что ты знаешь ее наизусть. Всегда в своем кабинете, всегда готова прийти на помощь. Она была круглой сиротой, росла в детском доме. Александр забрал ее в семнадцать лет. Она пыталась стать Хранителем, училась изо всех сил, но что-то подавило ее волю еще до того, как дар проснулся. Девушка так и не смогла освоить даже азы профессии. Это подкосило ее и подписало приговор: нет места в Хранилище. Она попыталась сбежать, но Александр вернул ее, поклялся никогда и никому не отдавать. Варваре было сложно. Она – Хранитель без дара. Они – Хранители, спасающие людей. Медицинский институт, куда Александр предложил поступить, стал ее спасением. Варвара окончила его с красным дипломом, долго работала хирургом, а потом согласилась вернуться домой и спасать людей так, как умеет только она. Они любили ее. Все до единого. Отсутствие дара не делало ее изгоем в большой семье.
– Все, закончили, – проговорила она, приклеивая повязку пластырем. – Постарайся не шевелить плечом. И никакой работы! Таблетки будешь приходить пить утром и вечером.
Артур вздохнул, приоткрыл глаза.
– Что бы я без тебя делал?
– Истек кровью, – бросила Варвара. –
– Не надо звонить, – поморщился Артур, схватившись за ее крепкую руку, осторожно сел. – Я домой пойду.
– Давай в палату! Утром осмотрю тебя и отпущу.
– Ты такая заботливая, – он выдавил измученную улыбку. – Тебе нужно детей. Много.
Варвара дернула головой и резко отвернулась, принялась с чрезмерным усердием складывать инструменты в металлический лоток.
– Прости, я обидел тебя?
– Все нормально, – она нахмурилась, поджав губы. – Не будет у меня детей. Никогда. Мне и тебя хватает.
Артур осекся, замер, забыв про сон. У Варвары был муж. Он погиб много лет назад: полез вытаскивать девочку из-под обломков взорванного дома, и его завалило. Когда спасатели разгребли завалы, он уже не дышал. Варвара тогда попала в больницу. Дома всем было сказано, что у нее нервный срыв.
– Прости, – проговорил Артур дрогнувшим голосом. – Я не знал…
– Никто не знал, – кивнула врач и отвернулась к раковине. – Кроме Александра. Когда Толя погиб, я потеряла ребенка. И не смогу иметь никогда. Никому не говори, хорошо?
– Даю слово, – прошептал Артур, виновато глядя ей в спину.
– Сделать тебе снотворное?
Он не успел ответить. В дверь постучали.
– Уже прознали! – прошипела врач, всплеснув руками.
К ней вернулась серьезность. Она открыла дверь. В проеме показалась голова Тимура, над ней – Гриши. Позади них громко возмущался Рома.
– Раз пришли, – Варвара отступила, открывая дверь шире, – Артура в палату отведите. После чая всех выгоню!
– И сказку прочитаем перед сном, – кивнул Рома.
Она протиснулась мимо ребят.
Тимур с Гришей помогли Артуру спуститься на пол, подхватили под руки и отвели в палату, которую Артур ненавидел до тошноты.
– Ты как? – спросил Тимур, стаскивая с него штаны.
– Жив, – ответил Артур, с трудом поднимая ноги. – А вы откуда узнали?
Рома расстелил постель, Гриша осторожно усадил его на край, помог лечь.
– Алиса сказала, – Тимур сел рядом, оглядел повязку. – Встретили ее только что.
– Где ты опять нашел нож? – поинтересовался Гриша, придвигая стул.
– Тебе подражает, – хихикнул Рома.
Артур вздохнул. Его клонило в сон и трясло от усталости. Но пришлось заплетающимся языком пересказывать друзьям свой вечер.
– Интересно придумали, – пробормотал Тимур. – Все сделать твоими руками.
– Я не собирался его убивать, – возразил Артур.
– Не факт, что ты бы не убил его, если бы Небесные не пошли за тобой, – возразил Гриша.
– Я бы не стал…
– Они почувствовали. Значит, мог. Иначе их бы не было.
– Тебе, кстати, привет передавали.
– Я польщен, – поморщился Гриша.
– И я не собирался его убивать, – не унимался Артур.
– Сколько маньяков погибло, потому что их жертв защищали мы? – возмутился Рома, подпрыгнув в кресле. – Тьма!
Артур глянул на него, но ничего не ответил. Вступая в схватку с маньяком, никогда не знаешь, кто выживет. Хранитель обязан делать все, чтобы никто не погиб, но бывали такие упертые маньяки, что приходилось уже защищать себя ценой их жизни.