Хранитель
Шрифт:
– Куда нужно, туда и смотрит, - отрубил Маро. – Наше дело – ковать железо, да лепить горшки, вовремя платить подати и хорошо гулять на праздновании дня рождения короля Маркуса.
– Да, кстати, - встрепенулся Ларгус, - когда наш караван пойдет в Бангл-Бор? Несколько раз переносили время выезда. Я уже совсем запутался.
– В связи с произошедшим мы выдвигаемся послезавтра, - сказал староста, который незаметно появился на крыльце. – Пока гонец доскачет до столицы, пока там поймут, что к чему, мы уже и подъедем. Доложим все в Тайную канцелярию, предъявим им пленника, а там ты сам уж с ними решай его судьбу, Маро. Мне в Бродах и так проблем хватает, только
– Не бурчи, - улыбнулся кузнец, - если мне не изменяет мое чутье, все у нас будет хорошо. А сейчас мне нужно поговорить со Стантом и Лоттаном. И покорми в конце концов Лахаша. Парень с ног падает.
– Я не буду есть, - вскинув подбородок и выпятив клыки, ответил пленник.
– Я дал слово твоему отцу, - строго сказал кузнец. – Не хватало, чтобы ты от голода у меня тут загнулся.
Лахаш опустил голову и безропотно побрел за пришедшей за ним девушкой. Она повела его в пристройку. Около двери он остановился и еще раз внимательно посмотрел в сторону Лоттана.
– Еще поговоришь с ним во время дороги на ярмарку, - заверил парня Маро. – Что он тебе наговорил?
– Ничего такого, - быстро ответил Лоттан. – О семье говорил, о шаманах.
– Ладно, давай отойдем в сторонку, - сказал кузнец, - а то у старосты людно становится.
И действительно, все больше и больше односельчан сходилось на подворье старосты, когда новость о нападении орков распространялась по деревне. Последней подошла знахарка Милана. Она только слушала, отбрасывая домыслы и предположения соседей. И только пару раз взглянула вслед удаляющимся Маро и двум ребятам которые в одночасье стали местными героями.
Уединившись за кузней, Маро стал наставлять, что говорить в Тайной канцелярии, чтобы ответы у всех совпадали.
– Ты вышел в туалет, - говорил он Лоттнау, - увидел группу орков, предупредил меня, разбудил Станта, бился в кузне. Ты, Стант, был разбужен Лоттаном, достал свой арсенал, бился в кузне. Орк рассказал о шаманах, о небесном металле, о защите своего сына, как последнем в роду Черной Росомахи, о его самоубийстве.
– А зачем такая предосторожность? – спросил Стант.
– Ты не ведаешь, на что способным в Тайной канцелярии, - строго ответил ему отец. – Там могут так вывернуть все, что ты в миг окажешься подельником орков. И даже мои заслуги перед королем тебе не помогут. Мы должны говорить одинаково, чтобы не было никаких непонятных моментов, которые бы заинтересовали Тайную канцелярию. А теперь иди, сын, скажи матери, что все хорошо. Пусть готовит завтрак. Нам нужно сегодня и завтра хорошенько поработать. Видишь, староста на послезавтра готовит обоз на ярмарку. Нужно поторопиться.
Стант побежал в дом, а кузнец вонзил свой взгляд в Лоттана, поглаживая свою бороду. Парню стало так неловко от такого внимания, что он опустил даже глаза, чтобы понять, в чем его обвиняют. Но никаких огрехов он за собой не заметил, и смело посмотрел в глаза кузнецу.
– Вы говорили о Хранителе в деревне, мастер Маро, - начал он, - но у нас в Бродах…
– Ты и есть Хранитель, Лоттан, - перебил его кузнец. – Начинающий. Но об этом не стоит говорить никому. Даже отцу.
– Почему?
– С одной стороны, это почетно и может принести большую пользу нашим Большим Бродам, а с другой может накликать опасность. Сейчас тяжело определить, насколько ты силен как Хранитель. Да, староста примет твою клятву, отправит соответствующее письмо королю, тебя уже сложно будет легально заставить присягнуть кому-то другому. Но поверь, дворяне – это змеиный клубок, который не остановится ни перед чем ради
– А откуда у вас такие мысли, мастер?
– Жизнь потрепала, поносило меня по нашему королевству, пока не осел здесь. Но об этом – позже. А сейчас, иди домой, готовьтесь с отцом к поездке. Перенесение сроков выезда всех заставило пошевелиться.
– И еще, мастер Маро, орчонок, Лахаш, сказал, что почувствовал во мне шамана. Это также связано с моим даром Хранителя?
– У орков свое понимание и свои взгляды на подобные вещи. Они сильно отличаются от нас. Я поговорю с парнем, чтобы не распространялся на эту тему. А ты попробуй как-то совладать со своими способностями.
– Как?
– Если бы я знал, - дернул себя за бороду Маро. – У нас в отряде был Хранитель, но постоянно терся возле нашего капитана. Вернее, он его от себя не отпускал. У него были свои телохранители. Наитянцев приставили к нему. Знаешь, кто это такие?
– Конечно, - заулыбался парень, - Наит – маленькое островное государство, жители которого зарабатывают наемной службой в армиях по всему миру. У них особый кодекс, одна из самых лучших боевых подготовок в нашем мире. С ними могут сравниться только рурцы.
– Рурцы – это миф, - возразил кузнец, - только чьи-то пересказы передаются из уст в уста. В общем, не подпускали нас к Хранителю. А я был обычным егерем. Я-то и капитана нашего видел нечасто. А уж и поговорить с ним удалось только когда увольнялся на пенсию. Так что, совсем не помогу тебе. Но, когда приедем в Бангл-Бор, попробую разузнать что-нибудь. Заболтал ты меня, - дал легкий подзатыльник Лоттану Маро. – Беги на мельницу. Готовьтесь к ярмарке.
Лоттан сделал легкий уважительный поклон и пошел быстрым шагом на мельницу. Там работа кипела полным ходом. Ларгус, прознав, что выезжать нужно раньше запланированного, не давал продыху никому. Когда же пришел Лоттан, старый мельник запряг его по полной. Парень даже поесть толком не успел. На ходу перекусил хлебом с молоком и закружился в повседневных заботах.
День выезда каравана в Бангл-Бор наступил для всех быстро. Все участники похода старались не упустить ничего, чтобы потом не кусать локти. На ярмарке можно было продать абсолютно все. А если товар был достойного качества, то и с приличным наваром. Вот и Маро старался взять побольше своих изделий. Но выделенные под него две телеги не могли взять весь товар. Уж больно он был тяжел: топоры, плуги, садовый инвентарь, мечи и ножи покоились в промасленных мешках. Кузнец с завистью посматривал на Ларгуса. Его десять телег были доверху мешками с мукой. А одна телега была вообще предназначена под особый товар: муку тонкого помола. Она предназначалась для благородных покупателей, которые любили сладкую выпечку. В деревне ее особо не жаловали. Насыщала она плохо, да и живот от нее рос сильно. Жена и дочь старосты пристрастились к ней, но очень скоро их разнесло так, что пришлось платья перешивать. А дочь, ко всему прочему, попрыщило так, что женихи стали носом воротить. Иво, промыслом которого было пчеловодство, быстро направил их на путь истинный, выдворив на дальнюю пасеку. Там, без посторонней помощи, его барышни быстро вернулись в норму. И теперь, после возвращениям из Бангл-Бора, даже была назначена свадьба, отчего дочка была безумно рада.