Хранитель
Шрифт:
– Падаль ты, – устало сказал Иван Сергеевич, становясь на ноги. – Крыса. Не нужен ты мне. Убирайся. Я от тебя отрекаюсь.
– Эй-эй, минутку, – заволновался Сема, – так нельзя. Вы же своими необдуманными словами можете наш контракт разорвать! Не нравлюсь я вам – ладно, бывает. Сейчас переоформим договор и разойдемся чинно-благородно.
– Э, да ты боишься, – удивился Смагин, даже лицом посветлел, – боишься, гнида, – и захихикал, грозя ангелу кулаком.
– Я не за себя боюсь, – быстро затараторил Сема, нервно округляя глаза, – я за вас опасаюсь. Я уйду – другой придет, согласно договору. И кто знает, чем это все закончится!
– Боишься, – убежденно повторил Иван Сергеевич, не слушая Хранителя, – небось, за то, что со своими обязанностями не справился, по головке-то не погладят. И, стало быть, тю-тю архивное восстановление, ведь верно? Ха! Отр-рекаюсь, и баста!
– Не смейте! – испуганно взвизгнул Сема. – Не см… – и пропал. В подвале сразу стало темно и скучно.
– Прищучил гада, – удовлетворенно пробормотал Смагин, широко улыбаясь чему-то своему, тайному, – надеюсь, я ему крылышки серьезно прищемил…
И тут Смагина вывернуло, выплеснуло прямо на табурет – вином и желчью. Рвало страшно, словно выливалось из Ивана Сергеевича все выпитое им за прошедшие времена, вся та пакость, которой он травил себя, изо дня в день травил. Минут через пять отпустило: Смагин наконец сумел спокойно вздохнуть.
– Ни капли, – невнятно пробормотал он, утирая рот рукавом ватника, – никогда! Ни…
Ровное серебристое сияние всполохом залило подвал.
– Что? – встревожено завертел головой Иван Сергеевич. – Опять?!
– Не волнуйтесь, – чистый нежный голос колокольчиком прозвенел в промозглом воздухе подвала, – это я, ваш новый ангел-хранитель, – и перед Смагиным в облаке искристых звездочек
– Меня зовут Леля, – мягко проворковала Хранитель, – и у вас со мной не будет никаких проблем. К счастью, я специализируюсь не по алкоголикам, – Леля, воздушно и беспечно ступая по заблеванному полу – она даже не поморщилась! – подошла, подплыла к Смагину и ласково погладила его теплой ладошкой по чумазой, колкой щеке. – Глупенький, ах какой ты глупенький. И зачем тебе нужен был этот ужасный Сема, не понимаю. Но ничего, Леля теперь с тобой, Леля досмотрит тебя, – Хранитель сладко поцеловала Смагина в лоб. – Ты будешь мною доволен. Всегда – доволен. И все будет хорошо. Всегда – хорошо…
И Иван Сергеевич внезапно почувствовал – да. Теперь все будет хорошо. Теперь – хорошо… Хоро…
Медленно-медленно Смагин опустился на колени, медленно-медленно огляделся по сторонам остывшим взглядом.
– Ту-ту, – сказал Иван Сергеевич, с любопытством коснувшись пальцем пустой бутылки из-под портвейна, – палавозик. Ту-у-у! – и, пыхтя и пуская от усердия из носа сопливые пузыри, завозил бутылкой по скользкому полу. – Чух-чух. Чух!
– Ай умница! – восторженно всплеснула руками Леля. – Какой у нас славный дурачок получился. Чудненький малыш! Прелесть.
Смагин тихо захныкал.
– Ну вот, – озаботилась Лелечка, – надо же, мы описались, ай-ай! Ну ничего, ничего. Тетя Леля для того здесь и находится, чтобы Ванечку от неприятностей охранять, за милым Ванечкой присматривать. Тетя Леля Ванечку любит, очень любит. И будет любить. Всегда. До самого конца.
Но Ванечка не слушал добрую тетю Лелю – он увлеченно игрался в паровозик.
В стеклянный.