Хранитель
Шрифт:
— Да, милая, конечно! Сразу после того, как устроишься на работу, — ответил ей Пол, потому как действительно полагал, что она шутит.
Как называется человек, который покидает тебя в самую сложную минуту жизни?!
Поднявшись с дивана, Пол пошел в кухню. На холодильнике была прикреплена записка:
Дорогой Пол, я ушла с Джеймсом к Эйприл.
Береги себя,
Кэтти.
P.S.
Как Кэтти объяснила все это сыну, забрав его из единственного дома, который он знал? Что сказала ему? Ох, сейчас лучше не думать об этом, а добавить новым пунктом в стремительно растущий список.
Следующие два дня Пол «просыхал». Надо сказать, слово гораздо смешнее, чем сам процесс. И вот сейчас, дождливым вечером в Бедфорде, штат Мэн, в пустой кухне стоял он — почти разведенный алкоголик, отправивший на тот свет бывшую любовницу. Кто бы мог подумать? Точно не он. Случай явно требовал пива.
Пол открыл холодильник: ни голубого сыра, ни жирного супа из моллюсков. В контейнере для фруктов и овощей — пусто. Он полез по ящикам. Голова трещала. Пару часов назад он решил, что у него мигрень, но по сравнению с нынешней болью это была всего лишь туго натянутая шляпка. Пол начал вытряхивать все подряд: овсяные хлопья, бутылки из-под приправ, сухой куриный суп… ничего. В голову пришла спасительная мысль: херес. Да, вот он, за соусом «Хейнц». Обычно в это время он, так сказать, пропускал рюмочку — не для того чтобы напиться, а просто для стабилизации состояния. Но чтобы херес… хотя сейчас выбирать не приходилось.
Пол повертел в руках бутылку. «Преодолей себя, — шепнул голос над ухом. — Выпей, и тебе станет гораздо легче».
— Боже, — вслух сказал он. Слышать собственный голос было сейчас приятнее всего. — Боже мой…
Он взглянул на бутылку. Смешно. Да, смешно смотреть на засохшие капли вишневого цвета на белой этикетке старой пыльной бутылки. Смешно, потому что хватает ума осознать, какое ты ничтожество, но найти выход уже не по силам. Ужас как забавно.
Пол бросил бутылку на пол. Не разбилась. Он пнул ее, затем еще раз, но, несмотря на все его старания, стекло даже не треснуло.
На улице было мокро. Дождь. Плотный сырой воздух. Темнота. Вода, словно река, текла по земле. Пол непроизвольно дотронулся до места на руке, куда его укусила Сюзан: рана сильно чесалась, и он чувствовал ее сквозь повязку. После инцидента с несокрушимым хересом необходимо было срочно выбраться из дома. Сев за руль, Пол поехал вниз по холму. Улицы все больше наполнялись водой, машину заносило, и он еле справлялся с управлением. Остановившись в нескольких кварталах от дома, он пешком отправился в город.
Было около трех часов дня, но черные кучевые облака над головой покрывали все вокруг сплошным мраком. Каждую минуту на небе вспыхивала молния, затем гремел гром. И всякий раз дорога на несколько секунд освещалась ярко-желтым электрическим светом, от которого сухие волосы могли бы
Канзас, Небраска, Айова, Юта… это были различные номерные знаки, развешенные на стене в баре. Он предельно внимательно прочитал все тридцать семь, пока вытирал мокрую одежду коричневыми бумажными полотенцами, взятыми из мужского туалета.
По телевизору шли новости. Главная тема — наводнение в Бедфорде. Горожане давали интервью, отвечая на вопросы в своей излюбленной манере «человек из народа», медленно и скучно: «Все случается, что поделать. Переживем…» Крупным планом показывали подвалы пострадавших от бедствия домов. Камеры наводились на картонные коробки и мебель, покачивавшиеся на воде в затопленных помещениях.
В конце выпуска ведущий сообщил, что бумажная фабрика недавно закрылась, в связи с чем будущее города под вопросом. Далее следовал видеоролик: небольшой караван машин двигается по главному шоссе с прицепами, полными багажа. Похоже, многие покидали Бедфорд. Останутся ли жители, спрашивал диктор, или в скором времени этот город, население которого год за годом уменьшается, будет помечен на карте как заброшенная лесистая местность?
Пол пробормотал что-то про выродков и дебилов и снова уставился на стену. В баре сейчас оставались только он, Монти и еще несколько завсегдатаев. Герцог, названный так, потому что, выпив, становился слишком молчаливым. Кенсер Дэн, у которого на носу красовался странный нарост, будто он всю жизнь провел под палящим солнцем, но никогда не слыхал про рак. Он работал озеленителем в «Корпус Кристи Кантри Клаб». И последним в списке присутствующих был Шон, чьи низко посаженные джинсы вечно открывали вид на его волосатую задницу.
Они играли в карты. У каждого была с собой бутылка (на кой черт платить лишние деньги) и кружка пива, купленного уже здесь — просто чтобы остаться в баре. Страх Пола был излюбленным развлечением среди этих ослов.
— Ты чувствуешь ее запах? — спросил Монти. — У меня прям по всей коже, будто она внутри засела.
Пол наклонил голову. Выпить. Срочно! Сейчас не время для философских бесед с идиотом, у которого ай-кью шестьдесят.
— О чем ты?
— Да так, ерунда. Что тебе сделать?
Самый приятный вопрос. Пол выждал паузу, стараясь не показывать отчаяния — главный признак ненавистных обществу пьяниц со стажем.
— Кофе, — ответил Пол, сам не зная почему. Он хотел отменить заказ, но Монти так вытаращил на него глаза, что гордость не позволила ему изменить решение. Первым напитком будет кофе, а затем — тройной виски.
Выполнив заказ, Монти сел на табуретку рядом с Полом. Как всегда, на бармене были надеты дырявая белая футболка и фартук с изображением карты лондонского метрополитена. Под неровными обкусанными ногтями застряли засохшая кровь и грязь, будто он сам себе рыл могилу. И конечно, джин. Вне зависимости оттого, сколько выпивал Пол, он всегда чуял от Монти этот запах. В баре было настолько сыро, что не сегодня-завтра деревянная стойка грозилась размякнуть до состояния суфле.