Хранитель
Шрифт:
Он откашлялся, и Лиз вздрогнула, словно только что вернулась в реальный мир.
— Я могу попросить отца приехать.
— Зачем?
— Ну, он здесь работает. Он уже успел позвонить кому-то: сказал, что ты близкий друг семьи. Я подумал, с ним будет спокойнее.
— А что он сможет сделать, Бобби? — надрывно спросила Лиз, словно вот-вот закричит на него.
— Ладно, забудь.
— С моей матерью все в порядке. Она выдержит.
— Знаю.
— Но ты ведь хочешь позвать отца из-за нее? По-твоему, мы и так слишком дерганные, чтобы дальше справляться в одиночку!
—
— Прекрасно!.. Послушай… завтра вся школа будет говорить о Сюзан. Но у них нет права…
Разумеется. Без этого никак не обошлось бы. Лиз обожала иметь при себе страшные тайны и личные трагедии, принадлежавшие только ей. Она словно считала себя избранной за то, что страдала больше остальных. Каждый раз, когда Бобби жаловался на усталость или неудачный день, она говорила: «Да, понимаю… но это все шелуха, Бобби! Вот у меня умер отец, сестра — сумасшедшая. Рано взрослеют лишь те, кому пришлось пережить нечто похожее…» И так далее, и тому подобное.
С другой стороны, что хорошего скажет его папа? Пожмет плечами, словно не понимая, о чем идет речь, приобнимет ее, заберет из больницы и накачает снотворным.
— Я знаю, что ты чувствуешь, — сказал Бобби.
— Нет, не знаешь. Ты пытаешься, но не можешь. В этом вся проблема — ты слишком изнежен.
Прежде чем ответить, Бобби спокойно напомнил себе, где они находились, как тяжело пришлось Лиз и что сейчас она не следила за языком.
— Это неправда.
— К сожалению, ты ошибаешься.
— То есть ты хочешь сказать, что я считаю себя великим, да?
— Нет.
— Или тебе кажется, я стану тратить время на того, кто мне не нравится? Ты и вправду так думаешь? Стал бы я тут сидеть! У меня вообще-то нет другой причины!
На лице Лиз отразилось удивление, а Бобби в этот момент посетила мысль, которую он не смог сразу отогнать: «Я, Бобби Фулбрайт, могу общаться с любым из старшей школы, кто не выше пяти футов. И нечего на меня так смотреть».
Он осадил себя: нельзя думать плохо о том, чья сестра только что сломала шею. Тем более если страдает твоя девушка.
— Нет другой… причины?
— Я не это хотел сказать.
— Но сказал же.
— Прости меня…
— С чего бы это! Ведь ты именно так и думаешь, верно?
— Нет…
Он прикоснулся к ее рукам. У Лиз была мягкая бледная кожа, не сгоравшая летом, и короткие белые пальчики. Бобби мог бросить ее, как только окончит школу, и тогда останется еще меньше связей с этим городом. Но такого желания почему-то не возникало.
Лиз поднялась.
— Твоя мама сказала, что сама придет, если что, — напомнил Бобби.
— Я знаю. Но мне нужно в туалет. Ненадолго. Прости, я рада, что ты здесь, но я должна…
— Хорошо, — ответил он, а затем подумал: «Эй, это же Лиз. Ты знаешь, как успокоить ее. И отец тут не нужен».
Бобби встал и поцеловал ее. Лишь только их губы соприкоснулись, Лиз отскочила и выбежала из комнаты — как в четвертом классе, когда она пала жертвой злой шутки.
ГЛАВА 17
Столкновение
Близилась полночь. Уже несколько
Перед уходом мать еще раз взглянула на Мэтью. Он вырастет совсем не похожим на нее. Джорджия примерно знала, каким должен быть мужчина, если в детстве он — примерный мальчик, не падает с крыш и не пьет грязную воду из Мессаланской реки. Повзрослев, он останется маленького роста, будет носить толстые очки и обязательно покинет этот пустой мертвый город. На новом месте ему будет гораздо лучше, он станет прекрасным человеком. Джорджия очень надеялась, что Мэтью вовремя одумается.
На выходе из больницы Джорджия увернулась, обходя Лиз Мэрли. Узнав ее, она продолжила идти, затем повернулась, догнала и легонько похлопала девушку по плечу.
— Лиз Мэрли, привет! Я когда-то была твоей няней, — сказала она. — Как у тебя дела?
На бледных щеках Лиз вспыхнул румянец. Джорджия вспомнила, что около года назад видела ее в «Чоп Моп Шопе» и нашла совсем не привлекательной. Сейчас она с улыбкой заметила, что ошиблась.
Лиз удивленно вздрогнула.
— О, простите, я не знала, что здесь еще кто-то…
— Джорджия. Помнишь меня? Я сидела с тобой.
— Ах да, конечно… мне стоило сразу вспомнить. Просто я сейчас сама не своя. Извините, пожалуйста. Как вы поживаете? — спросила Лиз. Опустив глаза, она смущенно поводила по полу носком кроссовки.
— А ты как?
— Хорошо…
— Кого-то навешаешь?
— Сестру.
— Сюзан?
— Да, с ней все в порядке… точнее, нет. — Лиз сочувственным жестом провела по затылку ладонью. — Она ударилась головой.
Взглянув на кроссовки девушки, Джорджия догадалась, что красная грязь на них — это кровь Сюзан.
— Что случилось?
— Я знала, что ей не понравится, если я приеду с Бобби, но я боялась ехать одна. А он такой милый… и не заслужил таких проблем. — Лиз подняла глаза и посмотрела на Джорджию. — Она ненавидит меня. Как и всех остальных.
По спине Джорджии пробежал холодок при воспоминании о страшном сне и о том, как Сюзан ухмыльнулась Мэтью перед его падением. «Виновата ли она?»
— Расскажи мне, что произошло, — попросила Джорджия.
— Мы с Бобби нашли Сюзан, и он сразу позвонил в больницу. А моя мама даже не сказала спасибо. — Лиз ждала от Джорджии каких-нибудь комментариев, но та лишь кивнула. — Сюзан была не очень популярна в старших классах. Я тоже. Не знаю, чем я нравлюсь Бобби. Мама сказала, что позовет нас, когда что-нибудь выяснится, но сейчас я не там, где должна быть. Мне надо оставаться в кафе с Бобби. Он хотел поцеловать меня, но перед этим делал Сюзан искусственное дыхание, и я почувствовала ее запах на его губах. — Лиз снова взглянула на Джорджию, надеясь услышать подтверждение, но потом снова отвела взгляд. — Господи, моей сестре плохо, а я все о Бобби! Я говорю сейчас как идиотка!