Хранитель.
Шрифт:
Обида кольнула ее. Не верилось…. Неужели Александр мог так поступить с ними?
– Я предполагаю, что, пока твой отец был жив, он был выгоден. А потом, вдруг, после его смерти, вы стали обузой для Хранилища.
– Но мама была членом Совета! – возразила Алиса.
– Твоя мама потеряла мужа. Большая, страшная утрата, выбившая ее из колеи надолго. Так надолго, что она согласилась покинуть Хранилище и уехать.
Она молчала, не зная, что ответить. Смотрела под ноги. Ей не хотелось продолжать этот разговор. И видеть Александра тоже.
Артур
Он влип.
Серьезно влип.
– Кажется, прошло хорошо, – осторожно произнесла Кристина, заглядывая в его лицо так, словно собиралась сообщить о чьей- то смерти. – Вы даже попрощались… спокойно…
– Потом, – отмахнулся Артур, не отрывая взгляда от удаляющихся Кирилла с Алисой.
Тимур внимательно смотрел на него, но молчал.
– Я не допила чай, – произнесла ведьма. – Пойдемте?
Артур кивнул, перевел взгляд на подругу и с трудом выдавил натянутую улыбку. Усталость навалилась на него вдвойне. Зря он нагрубил Алисе. Она не заслужила. Даже не поняла причины, по которой он сорвался. Все зря. Надо остановиться.
– Точно все в порядке? – уточнил Тимур.
– Точно!
Кристина предостерегающе посмотрела на жениха, тот нахмурился, коротко кивнул ей.
– Что скажешь? Как Алиса? Как Кирилл?
– Алиса сильная. Кирилл грубоват, на мой взгляд.
– Если все, что говорят про ее маму – правда, – произнес Тимур, – я не сомневаюсь, что Алиса тоже станет сильной.
– Даже сильнее мамы, – протянула Кристина, задумчиво потерев подбородок. – Она обязана превзойти ее!
– Не с Кириллом.
– Ты же не думаешь, что Кирилл будет ограничивать ее развитие? – спросил Тимур.
– Он может это сделать, если у него будут на то причины, – ответила Кристина.
– Да зачем?!
– Потому что Алисина мама участвовала в том, чтобы отец Кирилла сел в тюрьму, – ответил Артур. – Она, Александр и папа Ромы. И мы не знаем, что именно Николай сказал сыну.
– Он может отомстить…
– Да я об этом и говорю! – вспылил Артур, останавливаясь. – Отец считает, что Кирилл ничего не сделает, только болтает, но я не уверен. Он сильный Хранитель, Кристина права. Но я знаю, что Комаров спит и видит, как ему подворачивается удачный шанс отомстить за отца.
– Это домыслы, – возразила Кристина.
– Нужно приглядывать за ними. За Алисой особенно. Такую двоякую захотят себе Небесные.
– Не просто такую, – произнес Артур.
Казалось, никто, кроме него не понимает всей важности ситуации.
– Ее родители знали, откуда я. Мама – член Совета. Папа – заместитель главы. Я не уверен, но Алиса, возможно, тоже знает про меня. Виктор занимался секретной информацией, он знал все про каждого Хранителя, про директоров всех крупных предприятий в городе, знал такое, что Небесные разбились бы в лепешку, чтобы вытащить всю информацию из него!
– Она даже ценнее тебя, –
– Но они не знают, кто он такой, – возразила Кристина.
– Именно! – кивнул Артур. – Все держится на молчании нескольких людей. Как только Небесные что- то пронюхают… отца отстранят, Небесные добьются, чтобы сунуть нам своего главу и захватят власть. Это будет полнейшая…
– Я начинаю понимать, почему маму Алисы так спокойно отпустили в Волгоград, – перебила ведьма. – В горе человек может не справиться с подчинением. Проговориться, не сбросить.
6.1.
Когда Любе исполнилось двадцать лет, умер ее отец от болезни, которую так и не смогли вылечить врачи. Андрей почти год угасал на глазах. В тот день, когда ему назначили уколы морфина, Рита судорожно вздохнула и приложила пальцы к губам.
– Назад дороги нет, – прошептала она Саше.
Он и сам это понимал. Видел. А еще видел Любу. Девушка удивительно стойко держалась. Она продолжала работать, учила новенького Хранителя, без конца ездила с отцом по больницам, стучалась в двери врачей и тех, кто мог бы помочь с лечением. И продолжала холодно, сквозь зубы разговаривать с Сашей.
В день, когда Андрей умер у себя дома во сне, Саша почувствовал неладное. Он проснулся утром от неясной тревоги в груди, поднялся с постели тихонько, чтобы не разбудить Риту, оделся и вышел из квартиры.
Его гнало чувство.
Поднявшись на четвертый этаж, Саша прошел в самый конец, к квартире Андрея и замер. Он не понимал, что делает здесь, но был уверен, что корень его тревоги находится за дверью. Собравшись с силами, позвонил в звонок.
Дверь ему открыла Люба. Она была белее снега, под глазами залегли черные тени, сухие бледные губы краснели трещинами, а кудри превратились в неясное темное гнездо.
– Папа умер, – прошептала она.
Шагнув вперед, девушка уткнулась лбом ему в грудь и зарыдала. Громко, протяжно, доставая до самой души. Он зажмурился, крепко обнял ее за плечи и прижался щекой к макушке. Нечего было говорить, да и незачем. Эта ее боль, а он здесь, чтобы разделить это, принять хоть немного удар на себя.
Потому что все еще любил ее. Она оставалась его маленькой сестренкой.
Потом были люди, сожаления, грустные слова, траур, похороны, венки, соболезнования, поминальный вечер…
Она простила его, подпустила к себе. Он не отходил ни на шаг, всюду сопровождал ее, говорил за нее, защищал ее, заставлял есть и спать, не пускал на работу, забрал жить к себе.
Несмотря на прошлую ревность, Люба достаточно быстро нашла общий язык с Ритой. В этом была огромная заслуга Сашиной ученицы. Рита легко и быстро сходилась с любыми людьми, даже умудрялась улаживать за долю секунды зарождающийся конфликт между Земными и Небесными на работе. Девушки быстро подружились. Маленькая, угловатая, худенькая ученица стала хорошей подругой осиротевшей малышке.