Хранитель.
Шрифт:
– Я не выставила щит…
– Ерунда. Для этого я и есть твой наставник. Ты не можешь делать все и сразу.
– Почему мне так плохо? Я все неправильно сделала?
– Ты столкнулась с энергией смерти – самой опустошающей из всех. Это высочайшее проявление энергии страха. Для этого и нужен щит. Хранители работают с энергиями. Если грубо все округлить, то в мире есть две энергии: любовь и страх. Земные и Небесные работают со второй. Сила ее настолько велика, что даже простые люди попадают под влияние, начинают вести себя странно, боятся
– Небесные провожают каждого, кто умер?
– Нет. Готовых к смерти людей считать невозможно. Если человек жил в ладу с душой, слушал себя и делал так, как считает нужным, он почувствует, что его время пришло и примет смерть спокойно. Нет, поговорить Небесный может с любой душой, но сопровождать нужно тех, кто рискует задержаться между мирами в виде призраков.
Голос Кирилла действовал на нее успокаивающе. Ему можно довериться. Теперь точно. Алиса выдохнула и прижалась к его руке в молчаливом извинении.
– Для Земных есть еще одна рабочая энергия: любовь. Она зовет нас, когда человека нужно подтолкнуть к положительным переменам. Это предчувствие чего- то хорошего, невероятного, меняющего жизнь. Но люди, как правило, так боятся перемен, даже хороших, что сидят в своем болоте до конца века. А потом и умирать боятся. А страх разрушает все.
– Поэтому не получается ставить щит, когда страшно, – пробормотала Алиса.
– Именно так, – согласился Кирилл. – Любовь – наша защита. Она окрыляет даже простых людей, чего уж говорить о Хранителях. Когда любишь кого- то, даешь ему энергию. Сколько жизней было спасено во время войны только потому, что человека любили и ждали…. Всегда отслеживай свои эмоции во время работы.
Но эмоции пришли внезапно. Ночью. Когда она с криком вскочила с кровати.
Десяток мужчин в балахонах и с кольями в занесенных над головами руках стоят вокруг ее постели с одним желанием: убить.
Алиса в один большой рывок добралась до ночника, нащупала выключатель. От ужаса, застилавшего глаза, она не сразу смогла сфокусироваться и понять, что комната пуста. Ее трясло, сердце стучало где- то в горле, уши заложило. Грудь сдавили невидимые тиски. В комнате кончился воздух. Она начала задыхаться. Сон не отпускал, боковым зрением она все еще видела неясные черные тени. Какая любовь? Какой щит? Животный, первобытный страх – вот все, что было у нее.
Упав на подушки, Алиса зажмурилась, но перед внутренним взором снова возникли черные фигуры. Ужас ледяными лапами надавил на грудь.
Она соскочила с кровати, чудом не повалившись на пол, и босиком кинулась в черный коридор. Трясущимися пальцами нащупала замок, вырвалась в тускло освещенный холл. Прохладный ночной воздух схватил за голые лодыжки, мурашки прокатились по коже. Алиса стерла пот со лба, тяжело дыша, поежилась, собираясь с мыслями. Черные окна будто смеялись
Девушка взлетела по лестнице и накинулась на деревянную дверь наставника, вдавила звонок в хрупкий пластиковый корпус, забарабанила кулаками.
Когда страх почти победил, до боли сжав раскаленные кольца, дверь распахнулась, и Алиса упала в руки Кирилла, не успев поймать равновесие.
– Что случилось? – встревоженно спросил он.
– Все они!
Она зажмурилась и разрыдалась, ткнувшись лбом в его грудь. Ее трясло. Слова застряли в горле, смешались со слезами.
– Кто они?
Он попытался отстраниться, чтобы заглянуть в ее лицо, но Алиса прижалась сильнее. Рядом с ним безопаснее.
– Люди! Эти люди в балахонах! В моей комнате!
– Тише, тише, – зашептал он, погладил ее по голове. – Это просто дурной сон. Иди в комнату, я сейчас приду.
– Нет!
Она вцепилась в его футболку, словно он мог исчезнуть.
– Ладно, ладно, пойдем.
Кирилл перехватил ее руки и отвел на кухню, усадил на холодный стул и нырнул в малюсенький холодильник, расположившийся под столешницей, достал темную бутылочку без этикетки, поднял к лампе и потряс.
– Нам хватит, – кивнул он удовлетворенно.
Когда наставник откупорил крышку, по кухне расплылся настолько едкий аромат, что Алиса мигом забыла про свой сон. Кирилл отмерил чайную ложку темной жидкости, вылил в рюмку и разбавил водой. Запахи корвалола, валерианы, ели и еще чего- то ужасно противного образовали убийственный букет.
– Давай, – Кирилл поставил перед ней рюмку. – Надо выпить. Зажми нос и залпом.
Он сделал движение, с каким опрокидывают рюмку в себя. Алиса глянула на него с недоверием.
– Мне уже полегчало, – скорчила она гримасу, отклоняясь подальше.
– Это надо выпить, – строго произнес наставник. – Не будь ребенком!
Она судорожно подбирала оправдания, чтобы не пить это. Оправдания не подбирались.
– Для чего оно?
– Настойка, чтобы кошмары не мучили. Давай, пей!
– Может быть… я сама усну?
Кирилл сложил руки на груди и посмотрел на нее как на маленького нашкодившего ребенка. Сейчас он был до того стог и одновременно мил, что Алиса вдруг рассмеялась. Смех толчками вырывался из груди, достиг наивысшей точки и сорвался в истерику.
Наставник покачал головой, опустился перед ней на колени и крепко обнял, покачал.
– Честно, я был удивлен тому, как легко ты перенесла первый контакт, – признался он, когда Алиса притихла. – Еще подумал, что ты крайне стойкая. А ты просто задавила все эмоции внутри себя. Ну, все, все. Все прошло, я рядом, с тобой. Все будет хорошо. Пей.
Он отнял руку, схватил рюмку и сунул ей под нос. Мерзкий до тошноты запах заставил ее поморщиться и отстраниться.
– Кошмар же… просто… сон… – прошипела Алиса, зажимая нос. – Уже лучше…