Хранитель Времени
Шрифт:
Снежная пыль медленно оседает на землю. Монитор бесстрастно показывает окружающее пространство. В месте взрыва искорёженные деревья завалили стоянку снегоходов, да и их владельцев что-то не видно. Несколько минут с замиранием вглядываемся в экран. Полнейшая тишина и отсутствие информации от датчиков движения говорят об одном: у противостоящей конторы серьёзные проблемы.
– Чёт я не понял, Викторыч, у тебя там сколько тонн взрывчатки было? Неужто всех повалили? – голос Потапова слегка разряжает гнетущую тишину.
– Потапов! Юморист! – говорю,
– Я думаю, не только их, но, похоже, и жизни. Хотя пошли, поглядим. Пацаны, оставайтесь на месте: чуть что, палите во всё могущее двигаться и не задумывайтесь о морали. Когда на одной чаше весов человечество, а на другой – несколько подонков, то дело даже не в нравственности, а в банальной логике. И раз мы не в состоянии обойтись без жертв, тогда пусть она будет железная. – Михалыч демонстративно крутит барабан нагана и откидывает полог палатки.
– Стой! Геройство нам ни к чему. Надо чуток обождать, да и нет смысла переть на рожон. Война, похоже, кончилась. Теперь только трупы собирать и, если повезёт, пленных, – мои слова останавливают друга.
Чуток затягивается на полчаса. Несколько сигарет, выкуренных одна за одной, приводят нас в норму. Успокоившись, прикидываем дальнейший план действий. Мальчишки займут позиции у палатки и будут прикрывать нас, а мы посмотрим вблизи на завал. Только сейчас приходит осознание содеянного: как ни крути, без жертв не обошлось. И хотя наша вина вроде бы не очень тяжкая (мы защищались), но на душе становится муторно.
По дорожке, пробитой в метровом снегу, пригибаясь, а местами и ползком, обходим лагерь противника, чтобы осмотреть его со склона горы. Открывшаяся картина ужасает: среди поваленных деревьев разбросаны кровавые остатки шести тел. Не надо быть патологоанатомом, чтобы понять – смерть собрала неплохой урожай, а если в ком ещё теплится жизнь, то, судя по повреждениям, он явно не жилец. Наблюдаем обстановку несколько минут и решаемся: поднявшись во весь рост, идём в их сторону.
– Предупреждаю, кто дёрнется – получит пулю! – голос Потапова звенит в морозной тишине.
Подходим. Воздух пропитан характерным запахом селитры. Кровь ещё парит на морозе, и почему-то именно это наиболее жутко. Переборов брезгливость, осматриваем трупы.
– Твою мать! Серёга, ложись! – падая в снег, кричит Михалыч. – Трупов-то пять, а сверху шесть считали – живой один. – И, уже обращаясь к выжившему, предлагает: – Сдаваться, однако, надо, дорогой. Если без глупостей, то есть шанс пожить ещё.
Минутная тишина прерывается, и в ответ хрип:
– Ладно. Выбора у меня нет – сдаюсь, – и уже тише: – я ранен, помогите...
С максимальными предосторожностями идём на голос. В двадцати метрах обнаруживаем раненого. Что дела его плохи, было понятно уже, когда шли по кровавому следу. Я малость повидал в этой жизни: так вот – такая кровопотеря бывает только при очень серьёзных ранениях, а после них без помощи врачей да в такой мороз –
Худощавый мужчина сидит у сосны, привалившись к ней спиной. На нас смотрит без страха, скорее с интересом:
– Лоханулся я. Думал, так себе, чмошные туристы, а вы вона как нас. Ну, что ж, такова «селява». Ваше время банковать, господа экстремалы. Только знайте, если выживу – не забуду, – взгляд его становится злобным, но через секунду, закашлявшись, он теряет сознание.
– Михалыч, давай-ка этого в палатку. – И уже во весь голос для пацанов: – Егор, всё в норме, встречайте! Мы с пленным!
Транспортировка занимает несколько минут, густой подлесок лишь слегка затруднил движение. Через пять минут мы в палатке. Оставляю Михалыча как нашего главврача с раненым, назначив пацанов в помощь, а сам иду обратно: негоже оружие оставлять без присмотра, да и заряды проверить не помешает. Сколько ещё придурков около нас может шататься? Бережёного, как известно, бог бережёт.
Сбор трофеев и их проверка занимают много времени. Вернувшись, застаю наших мирно беседующих с гостем, да так, словно ничего и не случилось. Точнее сказать, беседует с пленным Потапов, а пацаны слушают, протянув к говорящим диктофоны. На входе до меня долетает обрывок вопроса, и я поневоле присоединяюсь к слушателям.
– Значит, «ИвдельТрансСервис» просто прикрытие, а основное занятие – поиск внеземных артефактов, указывающих на посещение нашей Земли инопланетянами? – Саша, глядя на меня, добавляет: – Ты уж извини, Серёг, карты на стол – иначе никак. – И, выдержав паузу, продолжает. – Представляю: Рожин Пётр Григорьевич – генеральный директор вышеупомянутой фирмы.
– Можно без отчества, просто Пётр. Что ж, терять мне нечего и удовлетворить ваше любопытство можно, вот только боль адская, боюсь, сдохну чуть раньше, чем доскажу.
Михалыч вкалывает ему морфин, и это производит волшебный эффект: наш пленник оживает. Первая просьба вполне естественна – закурить. Пачка падает на его грудь, и он, с трудом шевеля забинтованными пальцами, достаёт сигарету. Я порываюсь дать человеку огня, но Потапов резко одёргивает: «Серый, у него туберкулёз!» Что ж, предупреждение возымело эффект: вслед за пачкой летит и зажигалка. Рожин с трудом высекает огонь и, резко затянувшись, долго и нудно кашляет, причём до крови. Да уж, при любом раскладе – не жилец. Но, успокоившись, он как ни в чём не бывало продолжает прерванную тему.
– Это наш пусть своеобразный, но бизнес, а вы своей идиотской прогулкой по тайге сломали все наши планы. Я бы даже сказал чётче: залезли в чужой огород. Это теперь мне многое стало яснее, но кто же мог подумать. Ребята, я поздравляю вас, вы нашли на свои задницы чудные приключения. Разрулить ситуацию уже невозможно: за моей невзрачной, на первый взгляд, фирмой стоят очень влиятельные люди и организации. Пройдёт неделя, от силы две, и нашу экспедицию начнут искать. Эти люди на свои деньги прочешут тайгу не раз. Предупреждаю сразу – пленных брать не будут.