Хранитель Времени

Потапов Александр Михайлович

– Как думаешь, сопровождающие едут по следу или будут просто ждать на месте? – оглядывая окрестности в бинокль, спрашивает Александр.

– Не думаю, что сразу попрут. К чему раньше времени раскрываться, дорога-то дальняя. Что-то мне подсказывает: пока нас здесь много – не полезет в тайгу никто, а вот потом, когда свидетели уедут, тут попрут толпой.

– Правда твоя. Но всё же не грех оглядываться почаще. И стволы пусть всегда под рукой, не ровен час, от этого жизнь может зависеть, причём не только наша. Давай двигаться дальше, – Потапов кивает в сторону мальчишек, которые уже оседлали снегоходы и ждут команды трогаться.

Я молча соглашаюсь с другом и первым завожу двигатель.

Машу рукой, чтобы Егор ехал первым, а сам замыкаю небольшую колонну. За два дня мы немного набрались опыта, поэтому скорость всё увеличивается, да и встречный ветер сегодня не причиняет особых хлопот. Езда становится привычной, и уже начинаешь чувствовать себя почти счастливым от окружающей свободы. Едем, любуясь суровой красотой Северного Урала. Здесь в диких местах сам воздух пропитан ароматом воли, счастья и абсолютной независимости. Становится очевидно, что за всё это стоит при необходимости и жизнь положить.

Наконец мы у цели. Много времени не можем определиться с местом стоянки, ведь здесь придётся жить не один день. Находим большую поляну на берегу ручья; к нашей радости, эта мелкая речка не замерзает полностью, и у нас всегда будет вода, а не снег, который таять на костре уже порядком надоело. Организуем мужиков на снегоборьбу и чистим площадку под лагерь, почти до земли. Устанавливаем две палатки: для нас и пацанов, заготавливаем дрова – в общем, обустраиваемся.

Утром следующего дня нас покидают проводники, желая удачи и хорошего отдыха. О боги, если бы они знали, что нам предстоит! Тем не менее договариваемся о возвращении. Когда последний снегоход скрывается в лесу, продолжаем оборудовать лагерь. Собственно, этим будут заниматься все, кроме Потапова-старшего. Он, как более опытный таёжник, отправляется на поиски старой зоны.

Глава 20

– Ну, вы даёте! – Потапов, встав на сиденье снегохода, осматривает лагерь. – Я думал, у вас всё готово, а тут работы ещё умотаться. Я нашёл зону: от неё немного осталось, но это, несомненно, она. Остатки бараков хорошо сохранились, и вышка у ворот ещё стоит. Так что лично я свою задачу исполнил, а вот некоторые...

– Не кипятись, Саш. Мы посовещались и вот что решили, – я не спеша разъясняю другу, почему работы идут так медленно, – экспедиция продлится не один день и, я думаю, не одну неделю. Поэтому нужно всё сделать основательно. Валы снега, которые мы начали сооружать, защитят нас от ветра (кто знает, какая будет погода) да и скроют от любопытных глаз, – тут я делаю многозначительную паузу, – баньку твою мы тоже, как видишь, устанавливаем. Потом дрова: их потребуется превеликое множество, дальше установим электростанцию – чуть в стороне, чтобы шум двигателя не мешал; ещё прокопаем дорожку к ручью... – в этот момент моя речь прерывается.

– Всё, хватит, понял и извиняюсь, – друг подходит и, уже обращаясь лишь ко мне, произносит: – я, Серёг, маяков на подъездах к лагерю понаставил. Объехал вокруг, дислокацию проверил. Место выбрали на редкость удачное: незаметно к нам не подъехать и не пройти: всюду заросли, а вот поляна просматривается хорошо. Ладно, сейчас кофейку хряпну и подключусь к вам. Найдётся мне лопата-то?

– Да запросто, – хором отзываются ребятишки.

– Для тебя, батя, я самую большую припас. – Потапов-младший рад покомандовать отцом; в кои-то веки ещё такое случится.

Вообще, Сан Саныч – парнишка неординарный; светловолосый, невысокого роста, крепкий, он зачастую задумчив, но любопытен и деятелен. Это отличает его от большинства сверстников, готовых утонуть в виртуальных морях интернета и способных разве на тусовки в ночных клубах или, в крайнем случае, рядом с ними. Санька серьёзно занимается

самообразованием и, надо сказать, часто поражает меня не столько объёмом знаний, сколько их систематизированным усвоением.

Его слабость – квантовая физика, и вот на такую неподъёмную для нас тему он готов говорить часами. Изучение этой науки потянуло за собой попытки что-то понять в математике, и результат не заставил себя ждать. Мои познания в этом близки к нулю, и любой человек, могущий разобраться в дифференциальных уравнениях, по мне, почти гений. А в этом случае молодой пацан, умеющий математически моделировать процессы в релятивистской квантовой электродинамике, – это вообще запредельно. Сейчас, подшучивая над отцом, он чуть по-детски старается дать понять, что уже взрослый, причём не в физическом плане (здесь как раз всё в порядке), а в плане самостоятельности. Мне тоже кажется, что Александру давно нужно поменьше контролировать сына.

Впрочем, вчетвером мы долго не проработали: на повестке дня главное – поиски кладбища. Мы с Михалычем вскоре отбываем, установив перед отъездом палатки, разведя костёр и подключив в местную сеть электрогенератор. За остальное не сомневаемся, ребята вполне справятся. В качестве предосторожности заставили их повесить на плечи ружья – мало ли что, тайга. Потапов за рулём, а я, гружённый приборами, сзади.

– Ждите к ночи, связь по рации через каждый час, в экстренном случае – ракета. И если что, патронов не жалеть! – на ходу кричу пацанам, и мы исчезаем в клубах снежной пыли.

Колония встречает нас пустыми глазницами бараков. Дерево почернело и начало разрушаться. Да... Невесёлое место. Сейчас сложно даже представить, как тут жили люди, а ведь они не просто жили – срока тянули, и не маленькие. Это сейчас в лагере: хочешь – работай, хочешь – со свободы грейся, в те годы такое не канало. Жуткое впечатление усугубляет и округа: кажется, что эту корявую тайгу, вперемежку с густым подлеском, кто-то специально выбирал для мес-та наказания.

Зона расположена в глубокой ложбине, склоны окружающих её гор поднимаются метров на двести. Я про себя подумал, что солнце, даже летом, здесь гость нечастый. В голове живо встаёт картина: хмурый осенний день, ряды зеков в чёрных робах на плацу и все как один смотрят вверх, где на склонах гор только и видны лучи недоступного светила. Лай собак, крики охраны прерывают их и без того короткие минуты отдыха, и они, повернувшись, неровными рядами, идут через ворота к тёмному лесу.

Долго стоим и молчим.

– Серёга, всё, сантименты в сторону, пора заняться делом. – Потапов прерывает тишину чуть ли не шёпотом, но постепенно, как динамик, прибавляя громкости, резюмирует: – Жуткое место, но мы сюда не за этим шли. Разворачивай аппаратуру!

Полазив в снегу по пояс часа два и оставив за собой километры протоптанных тропинок, мы находим кладбище. Собственно говоря, нам очень повезло. Я чуть не споткнулся о почти упавший, изрядно подгнивший надгробный крест. Сомнений больше не остаётся: мы на месте. Видимо, в те годы не все могилы были безымянными: на кресте вырезана какая-то надпись, но сейчас различимыми остаются лишь пара ни о чём не говорящих цифр.

– Прости, человек, но придётся потревожить твой вечный сон, – сказал Саша, начиная расчищать снег с могилы. – Начнём отсюда, не возражаешь?

– А какая разница, давай начнём с этой, – я включаюсь в работу.

Металлоискатель после небольшой настройки даёт полную картину захоронения. В те годы, похоже, никто не заморачивался на тему глубины могил. Естественно, тела лежат чуть ли не на поверхности. Впрочем, это помогает не намного. Свирепые морозы и вечная мерзлота делают процесс эксгумации длительным и затратным.