Хранитель сокровищ
Шрифт:
– Тогда ее репутация будет безнадежно испорчена, – ответил он. – Она будет отвержена светом. Женщины станут шушукаться за ее спиной, а мужчины – пытаться соблазнить, чтобы сделать любовницей. Одним словом, жизнь Элизабет превратится в ад.
Эш попытался подавить в себе сочувствие.
– Ей следовало бы подумать об этом раньше, прежде чем ставить мне западню, – зло сказал он.
– Сожалею, что не удается убедить тебя в том, что в планы Элизабет не входило заманивать тебя в ловушку, – возразил Хейворд. – Иного выбора у меня нет. Я настаиваю, чтобы ты
– Вы не можете заставить меня на ней жениться, – упрямо повторил Эш.
– Не могу, – согласился Хейворд. – Уверен, что тебя мало трогает тот факт, что, соблазнив и бросив невинную девушку, ты погубил и собственную репутацию. Ты прослывешь неблагородным человеком. Тебя за версту не будут подпускать к незамужним женщинам.
Перспектива, нарисованная герцогом, испугала его, но он старался этого не показать.
– Я не собираюсь здесь оставаться, и мне все равно, что будут обо мне думать, – сказал он беспечно.
– Что ж, я так и знал, – Хейворд поджал губы. – Ты не оставляешь мне надежды. Если ты решил идти своей дорогой, то я вынужден вычеркнуть тебя из завещания и отказать тебе в обещанных шестидесяти тысячах долларов.
Эш от злости стиснул зубы. Он не любил чувствовать себя, загнанным в угол. Даже если и решил уже, что единственным выходом из всего будет брак с Элизабет.
– Но ведь мы заключили с вами сделку! – напомнил он.
– Ты согласился на шесть месяцев стать Пейтоном Эмори Хейвордом Тревелианом, – ответил герцог. – Могу заверить тебя: мой внук никогда бы не бросил несчастную девочку на съедение сплетницам.
Эш не хотел, чтобы Хейворд видел, какие противоречивые чувства раздирают его. Он опустил глаза и молча уставился на стакан с виски. Он напоминал себе волка, попавшего в крепкий стальной капкан. И вырваться отсюда можно только одним путем: перегрызть себе ногу. Тогда он сможет уехать, вновь обрести свободу и навсегда погубить репутацию Элизабет. Может уехать хоть сейчас, но, увы, с пустыми карманами.
Эш стал думать о деньгах. Он пробовал оправдать свой шаг корыстными устремлениями. Но как ни старался он убедить себя, что Элизабет абсолютно ничего для него не значит, невыносимой становилась мысль, что загубленное имя этой женщины тяжким бременем будет лежать у него на душе всю жизнь.
– Что ж, будем считать, что леди нашла себе мужа, – заставил себя, наконец, произнести Макгрегор.
Хейворд подошел к нему и ободряюще похлопал по плечу.
– Я знал, что ты примешь благородное решение, мой мальчик, – сказал он. – Не беспокойся, я сам обо всем позабочусь.
Эш смотрел вслед Марлоу, который легкой, энергичной походкой выходил из комнаты. Хорошо, он женится на этой маленькой гордой леди. Но она очень скоро об этом пожалеет.
ГЛАВА 20
Элизабет, теперь маркиза Энджелстоун, нервно прохаживалась по своей спальне. Герцогиня настояла, чтобы первую брачную ночь она провела в подобающих положению роскошных апартаментах. Они занимали второй этаж западного
Элизабет подошла к огромной, под пологом кровати шириной чуть ли не десять футов. Угол покрывала был откинут, приоткрывая белоснежные простыни. Нет, совсем не такой представляла она свою первую брачную ночь. Да и свадьбу хотела видеть другой. Раньше ей казалось, что этот день будет самым знаменательным в жизни. Ведь она поклянется в любви и верности дорогому и любимому человеку.
Жениха с таким мрачным лицом, какое было у Эша Макгрегора, Элизабет видела впервые. Даже лорд Никлберри в сравнении с ним, выглядел счастливым в день своей свадьбы. Жадный до денег, он взял в жены богатую и толстую, похожую на свинью, американку. Но все равно не казался таким удрученным, как Эш. Правда, лорд Никлберри пребывал в полуобморочном состоянии от предстоящего счастья.
Эш стоял в часовне рядом с Элизабет, как каменное изваяние. Немногочисленные гости, присутствующие при венчании, догадались, что он не в восторге от будущей жены. Чтобы не расплакаться, Элизабет стискивала руки в кулаки. Из-за этой ужасной сплетницы миссис Бэкстер все в округе, наверное, уже знают, почему Элизабет так стремительно выскочила замуж. От глазастой жены священника не укрылись ни чрезмерно сдержанное поведение жениха, ни его недовольный, угрюмый вид.
– Мерзавец! – непроизвольно слетело с губ девушки.
Взгляд Элизабет упал на свисавшую с полога гирлянду из цветов и зелени. Рывком сдернув, она в сердцах швырнула ее на пол. Одержимая бурей эмоций, она металась по комнате, не в силах усидеть на месте. Ярость от унижения, боли и обиды не давала покоя. По лицу Эша Элизабет поняла, что во всем случившемся он обвиняет только ее. Она пыталась объясниться перед венчанием, но увидеть такого ненавидящего взгляда не ожидала.
Он не хотел признавать своей вины за происшедшее. Конечно, они вместе заварили эту кашу. Похоже, первую брачную ночь она проведет одна.
Подойдя к высокому окну, Элизабет раздвинула тяжелые шторы и распахнула его. В комнату ворвался прохладный вечерний ветерок с запахом влажной травы. Окна выходили на извивающиеся, как серпантин, живые изгороди. За ними зеленели высокие тиссовые стены Лабиринта.
Ты мне нужна.
Словно наяву, Элизабет услышала слова Эша. Припав плечом к раме, снова, в который раз за сегодняшний день, переживала, произошедшее в Лабиринте. Она нравилась ему. В этом Элизабет была почти уверена. И все-таки, с каким трудом, наверное, дались ему эти слова.