Хранитель сокровищ
Шрифт:
– Самое ужасное, что Шелби все эти годы был моим партнером. Как у него поднялась рука на самых дорогих мне людей и так безжалостно их убить? Слава Богу, хоть тебе удалось спастись.
Эш стремительно поднялся с места, – от резкого движения закружилась голова. Элизабет схватила мужа за руку.
– С тобой все в порядке? – взволнованно спросила она.
Глядя во влажные от слез глаза жены, он легонько прикоснулся к шее, на которой уродливыми пятнами темнели синяки.
– Я хотел бы побыть немного один, хорошо? В глазах Элизабет промелькнули неуверенность
Эш вышел из кабинета, решив положить конец последнему сомнению. Взяв из кухни нож, он быстро направился к Лабиринту. На миг, задержавшись возле каменных стражей, он двинулся дальше. Чем ближе подходил Эш к центру, тем сильнее ощущался запах гари.
Плотные стены тисса уберегли от пожара гранитные стены павильона.
Он стоял, как и сто лет назад, только почерневший от копоти, без окон и дверей, но уцелевший. Остановившись на пороге, Эш заглянул внутрь. Каменный пол был усыпан обгоревшими балками от крыши. Картины сгорели и оставили после себя кучки пепла. Но одно полотно чудом уцелело. Яркие краски, которыми был написан король Артур, выхватывающий меч, слегка почернели от сажи, но в целом картина не пострадала.
Эш расчистил ногой выложенное на полу мозаичное панно. Память то и дело подгоняла его. Он опустился на колени перед изображенным на нем драконом. Дракон будет охранять мои сокровища.
Наклонившись, Эш поддел ножом край камня, лежавшего на груди дракона. Святой Георгий воткнул острый меч прямо в сердце сказочного животного. Когда камень сдвинулся с места, сердце Эша радостно забилось.
Он осторожно вытащил его и отложил в сторону. В маленьком тайнике лежал небольшой кожаный мешочек.
Приняв ванну и переодевшись, Элизабет отправилась проведать мать. Она ждала, что после ужасной, тяжелой ночи Джулиана еще будет спать. Мать сидела в кресле около окна и рассматривала фотографии в альбоме.
Услышав шаги, Джулиана подняла голову. У нее были заплаканные глаза.
– Я смотрю фотографии, – объяснила Джулиана. – Подсаживайся ко мне.
Заглянув через плечо матери, Элизабет увидела фотографию, приклеенную к черной странице альбома. Это был семейный снимок, сделанный на Рождество. Последнее Рождество, которое они праздновали вместе.
– Я так давно не видела их, – прошептала Джулиана со слезами в голосе и нежно погладила пальцем лица на снимке. Перед высокой елью, рядом с женой, стоял высокий и красивый темноволосый мужчина. Справа от него находилась дочь, а на полу сидели трое прелестных сыновей. – Какие они все были красивые! – прибавила Джулиана.
Опустив руку на плечо матери, Элизабет радостно воскликнула:
– Мама, ты их вспомнила!
Джулиана кивнула головой, соглашаясь с дочерью, и из глаз снова выкатились слезы.
– Это случилось прошлой ночью, – ответила она. – Я почувствовала запах гари и увидела в темноте огненные отблески пожара. И тогда все вспомнила, – закончила она срывающимся от рыданий голосом.
– Слава Богу! – облегченно
Джулиана промокнула глаза кружевным платочком.
– Знаешь, такое чувство, словно в течение долгих лет, какая-то часть меня самой была закрыта в темной комнате, – признались она. – С той поры прошло так много лет. Целых шестнадцать тяжелых и горьких лет. Я часто видела во сне твоего отца и братьев, но всегда убегала от них. После таких видений мне было нестерпимо больно. Я думала, что умру от тоски, если подпущу воспоминания к себе слишком близко.
– Знаю, – отозвалась Элизабет. – Мне тоже больно об этом вспоминать. Но я не хочу забывать ни отца, ни братьев. – Элизабет опустилась возле кресла на колени. – Воспоминания – это все, что у меня от них осталось.
Джулиана снова стала рассматривать фотографию.
– Твой отец каждый вечер перед сном расчесывал мне волосы, – сказала она. – У него были такие нежные руки.
Элизабет изо всех сил сдерживала слезы, но они полились из глаз. Рядом с матерью ей хотелось быть сильной. Но, вспомнив, что случилось вчера вечером, она заплакала с новой силой. Она ведь могла потерять Эша навсегда.
Джулиана взяла лицо дочери в свои ладони.
– Мое дорогое дитя, каким же тяжелым бременем все это легло на твои плечи, – прошептала она срывающимся голосом. – А меня не было с тобой рядом. Не было до сегодняшнего дня.
– Прости, – всхлипывая, ответила Элизабет. – Я не хотела тебя расстраивать.
Джулиана осторожно, кончиком пальца, смахнула с лица дочери слезы.
– Ты всегда была у меня отважной маленькой девочкой, – ласково сказала она. – Не знаю, что бы я без тебя делала.
Несмотря на застилавшие глаза слезы, Элизабет улыбнулась:
– Я очень тебя люблю, мамочка.
Припав губами ко лбу дочери, Джулиана прошептала:
– Клянусь Богом, я никогда тебя больше не оставлю.
Элизабет провела с матерью все утро. Они рассматривали снимки из семейного альбома, вспоминали, как вместе отправлялись на пикники, катались на санках и гуляли в парке.
Покидая комнату Джулианы, Элизабет уже не сомневалась, что страшные душевные раны матери понемногу начинают затягиваться; теперь оставалось залечить травмы мужа.
Эш присел на подоконник в своей спальне. Яркое полуденное солнце разогнало тучи и утренний туман. Золотой свет лился на извилистые петли живой изгороди и отражался разноцветными бликами в блестящей глади пруда. Он пристально смотрел на каменные стены павильона в центре Лабиринта, и воспоминания захлестывали его.
– Ты должен лежать в постели, – укоризненно произнесла жена, переступая порог комнаты. – А ты, похоже, и не собираешься укладываться.
Когда Эш повернул голову и увидел на лице Элизабет улыбку, он почувствовал, как его начинает окутывать приятное, обволакивающее тепло. Улыбка этой женщины могла осветить собой комнату. Или сердце, очень долго жившее во мраке.