Хранитель сердца моего
Шрифт:
Когда я была совсем крохой, предыдущий Хранитель выкинул меня и бабушку в низины. Он полагал, что, в лучшем случае, мы погибнем. В худшем — станем безликими тенями. Что и стало происходить со мной.
Я вновь вспомнила, как мои пухлые детские пальчики становятся темными и полупрозрачными. Меня поглощали тени.
Если бы не эльф, что перенес нас в другой мир, я бы уже не была человеком. Он думал, что при переходе между мирами превращение прекратится, и тень, что проникала в мое тело, исчезнет.
В чем-то эльф оказался прав. Превращение прекратилось.
Вот почему моя темная половина говорила с тенями. Вот почему они слушали ее и повиновались. Вот почему я слышала все эти голоса… Я была неразрывно связана с низинами. Какая-то их часть живет во мне вот уже много лет. И требует справедливости.
Но меня интересовало вот что. Если отделенная от меня темная часть души могла говорить с тенями, то значит, смогу и я. Надо только попробовать. А для этого надо найти тени. Много теней. Я огляделась по сторонам, взглянула на Груна и бодро произнесла:
— Грун, а не желаешь ли сходить со мной вон в тот дом? — Я указала рукой на одну постройку.
В ней не было окон, лишь узкий вход. Свет не проникал в нее. То, что надо.
— В тот дом? — проворчал Грун, — зачем тебе это понадобилось? Тебе следует идти по дороге, и только вперед.
— Неужели? — сказала я и решительно направилась в сторону дома.
Позади послышались ругательства Груна. Я усмехнулась. Ругался он знатно.
Дом становился ближе, и я уже слышала легкий шорох. О, да! Тени там точно были. И я искренне надеялась, что там прячутся вовсе не беспомощные дети-тени. Хотелось встретить кое-кого побольше. И поопаснее.
Я была все ближе, шорохи все громче. Да, тени там просто кишели. На мгновение волоски на коже стали дыбом. Кровь резко прилила к щекам. Меня охватило странное возбуждение. Наверное, то же чувствует гонщик на трассе перед началом заезда. Адреналин, возбуждение и дикое веселье.
— Это точно будет весело! — вскрикнула я и вошла в темное помещение.
Их было много. Большие и маленькие. Неподвижные и двигающиеся. Тени-дети и тени-пожиратели.
Сначала они не шевелились. Через миг набросились на меня. Голодные. Цепляли за юбку, капюшон, дергали за волосы. Шептались между собой. Готовились к долгожданному ужину.
Я не двигалась. С моим сознанием ничего не происходило. Я не падала во тьму, как прежде. Я не чувствовала ничего, кроме холода призрачных рук и легкой досады оттого, что у меня нет перчаток.
Тени недоумевали. Почему я еще не упала? Они ведь так голодны. Их шепот усилился.
— О, вынуждена вас разочаровать, — сказала я, широко улыбнувшись, — боюсь, вы останетесь без ужина. Видите ли, дорогие мои, я одна из вас.
Тени на миг замерли, приблизились, словно принюхиваясь… И резко отпрянули. Зашелестели, зашептали.
Поначалу тихо, неразборчиво.
«Надо сконцентрироваться, — поняла я, — чтобы разобрать, что же такое они лепечут».
Я закрыла глаза,
Слова на древнем языке. Мертвом языке. Постепенно странная тарабарщина, которую они говорили, стала приобретать смысл. Незнакомые буквы становились объемными, складывались в причудливые слоги. Превращались в слова. Наливались смыслом.
Ах, как же они истосковались!
Они так голодны.
Вечность во мраке.
Вечность в беспамятстве и тьме.
И помнят лишь то, что они что-то утратили. Помнят лишь то, что они позабыли нечто важное.
Они позабыли себя.
Мне это было знакомо.
Я им сочувствовала. Теперь я видела перед собой не страшные тени, а своих несчастных братьев и сестер, заключенных в тюрьме древнего проклятия.
Я опустилась на колени. Тени обступили меня со всех сторон. Маленькие, дети-тени, прижались к моим коленям. Большие поглаживали по волосам с каким-то трепетным благоговением. Они уже не шептали. Они терпеливо ждали. Ждали, когда я скажу хоть слово.
— Вы забыли свет, — уверенно произнесла я, слегка касаясь призрачной девочки, — вы боитесь его. Но и существовать без него не можете.
Тени взволнованно зашевелились. Они боялись света. И в то же время тянулись к нему. Может, именно поэтому они жаждали поглотить все живое, в надежде впитать в себя хоть крупицу жизни. Крупицу света.
Я внимательно разглядывала их, вслушивалась в их безликие голоса. С легким удивлением отмечала, что они все разные. Как люди. Кто-то из них провел здесь целую вечность, кто-то — несколько десятилетий. Некоторые из них были пугливы, иные — кровожадны. Они все были разные, все уникальные.
— Ну что, — прошептала я, протягивая к ним руки, — расскажете свою историю?
Они возбужденно зашелестели. Словно только этого и ждали. Кому, как не мне выслушать их? Кому, как не мне понять?
Крохотная тень, судя по всему, девочка в прошлом, прильнула к моей груди. Остальные неподвижно стояли, словно ожидая чего-то. Вдалеке послышался женский, уже знакомый голос.
«Исправь», — шептал он.
Боковым зрением я увидела шевеление. Через единственную дверь в дом влетела еще одна тень. Женская. Она обхватила мою голову ледяными руками. Прикоснулась губами к щеке. Зашептала прямо в ухо. Она говорила на древнем языке. Но я понимала ее. Понимала каждое слово.
И внимательно слушала, мысленно представляя себе все то, что рассказала древняя тень.
Глава 41
Некогда, может, пять или десять тысяч лет назад, стоял город. Город Брилэйн. Никто толком и не помнил, кто его построил. Местные жители верили, что Брилэйн был всегда. Говорили, что создали его высшие существа, с помощью могущественных светлых сил.
Славился город своими стеклянными дворцами, вечно зелеными садами, фонтанами с исцеляющей водой и широкими белыми дорогами.