Хранитель драконов

Хобб Робин

Она отпихнула лосиную ногу и встала, постанывая от боли в спине. Об обратной дороге к берегу через подлесок даже думать не хотелось. Тимара мрачно глянула на свою добычу.

— Одна нога готова, три осталось, — мрачно произнесла она.

— И голова. Не забывай про голову.

Голос Грефта раздался лишь за долю секунды до того, как он соскочил с дерева, ловко, словно ящерица, приземлившись рядом с Тимарой. Он посмотрел на убитого лося и восхищенно присвистнул. Когда он взглянул на девушку, в его глазах светилось уважение.

— Ты не хвасталась,

когда называла себя охотником. Поздравляю, Тимара! Если бы я сам не видел, ни за что не поверил бы, что такая девушка, как ты, способна справиться с лосем.

— Спасибо, — неуверенно отозвалась она. Он хвалит ее или намекает, что это какой-то трюк? С некоторым раздражением Тимара добавила: — Лук не знает, кто натягивает тетиву. Любой, у кого хватит сил ее натянуть и выпустить стрелу в цель, способен убить любого зверя.

— Правда. Несомненная правда, поскольку свидетельство лежит прямо перед нами. Могу лишь сказать, что раньше я так не думал.

Грефт облизнул безгубые края рта и улыбнулся, глаза его мерцали голубым светом. Взгляд был одобряющим, но блуждал туда-сюда, отчего Тимаре стало не по себе. В его голосе слышались и дружелюбие, и задумчивость.

— Тимара, ты имеешь полное право гордиться своей добычей.

Он указал на свой бок. Из охотничьей сумки, висевшей у него на плече, высовывались хвостовые перья.

— Хотел бы я, чтобы мне повезло так же, как тебе. Но уже вечереет, а я добыл только двух птиц, и ничего больше.

— У нас осталась еще пара часов, — отозвалась Тимара. — И мне лучше поторопиться, а не то потеряю мясо. Увидимся в лагере, Грефт.

Она опустилась на колени, обвязала веревкой лосиную ногу у самого копыта, а потом сделала большую петлю, чтобы подвесить ношу на плечо. Просунув руку в петлю, девушка встала.

— Увидимся в лагере, — повторила она.

Но не успела Тимара сделать и двух шагов, как Грефт спросил:

— Ты бросаешь все остальное мясо здесь?

Девушка не хотела оборачиваться, но и не желала, чтобы он догадался, что она его побаивается. Грефт был выше ее и намного мускулистее. Он никогда ей не угрожал, но его пристальное внимание тревожило ее. Наедине с ним она ощущала себя неуютно. Хуже всего было то, что под этим страхом скрывалось какое-то темное чувство, тянувшее ее к нему. Он был красив на свой лад — на манер отмеченных чащобами. Завораживали мерцающие глаза и чешуя, поблескивающая даже в тусклом свете. Но его ответный взгляд всегда говорил о запретных вещах. Присутствие Грефта тревожило и было опасным для Тимары. Лучше убраться от него подальше.

Она постаралась ни глазами, ни голосом не выдать этих мыслей и небрежно бросила:

— Мы с Татсом вернемся за ним.

Грефт слегка выпрямился и быстро окинул взглядом окружающий их лес.

— Татс охотится вместе с тобой? Где он?

— Татс, скорее всего, сидит возле реки.

Тимара подумала, что не надо было отвечать на этот вопрос, потому что почувствовала себя еще беззащитнее.

— Когда я скажу ему, что добыла мясо, он придет и поможет

мне с ним.

Грефт улыбнулся, успокоившись, но эта улыбка еще сильнее встревожила Тимару.

— Зачем его беспокоить? Я могу помочь тебе донести добычу. Я совсем не прочь тебе помочь.

— Мне нужно поговорить с драконом Тимары.

Элис вскинула голову, досадуя на неожиданное вторжение. Было так трудно разговорить Небозевницу. Только-только все начало налаживаться… Небозевница согласилась поведать историю о том, как в Кельсингре строился фонтан с тремя драконами почти в натуральную величину. Чтобы поощрить драконицу к дальнейшему рассказу, Элис приходилось стоять рядом с ее головой, покоящейся на передних лапах, и осторожно очищать шкуру вокруг глаз. Во время ловли рыбы в мутной реке вода плескала драконам в глаза и уши, а когда брызги высыхали, около глаз оставалась мельчайшая пыль. Чтобы снять ее, требовалась кропотливая, аккуратная работа, для которой куда больше подходили человеческие пальцы, чем драконьи когти.

— Зачем?

Парень несколько мгновений смотрел на нее.

«Рапскаль», — припомнила Элис его имя.

Раньше она дважды говорила с ним и каждый раз испытывала некоторую неловкость. Его глаза были очень светлого голубого цвета, и когда он моргал, как сейчас, казалось, что этот цвет и исходящий из его глаз свет являют собой одно и то же. Он был очень красив, как бывают красивы жители Дождевых чащоб, и когда-нибудь станет видным мужчиной. Но сейчас его лицо казалось незавершенным — на половине пути между юностью и зрелостью. Челюсть пока не обрела четких очертаний, а из-за своей буйной шевелюры юноша и вовсе казался младше своих лет.

На этот раз к мальчишке, который так ничего и не ответил, обратился Седрик:

— Зачем тебе нужно поговорить с Небозевницей? Она как раз рассказывала Элис очень важные подробности о Кельсингре.

— Надо найти Тимару. А то она так и кормежку пропустит.

— Ее здесь нет, — с ноткой нетерпения ответил Седрик, глядя на перо, которое держал в руке.

Он сидел на ящике, принесенном со «Смоляного», на коленях у него лежал планшет. Лист плотной бумаги на планшете был почти полностью исписан убористым почерком. Даже когда Элис перестала переводить каждое сказанное драконицей слово, работа была плодотворной; сегодня все складывалось гораздо удачнее, чем раньше. Седрик снова обмакнул перо в чернила и закончил недописанное предложение, потом выжидающе посмотрел на Элис.

Преодолевая грызущее ее изнутри нетерпение, Элис обратилась к юноше:

— Я не знаю, где Тимара. Ты смотрел повсюду в лагере?

Он склонил голову и взглянул на Элис так, словно она сморозила какую-то глупость.

— Еще до того, как пришел сюда. Небозевница, скажи, пожалуйста, где сейчас Тимара?

Драконица ответила кратко:

— Охотится. Мы заняты.

Она осторожно дернула головой, чтобы напомнить Элис: следует продолжать очищать шкуру. Женщина вернулась к работе.