Хранитель Ардена
Шрифт:
Он прижался губами к прохладной ладони и не сдержал громкий всхлип.
– Где ты был все это время? Почему не возвращался? – Она начала целовать его лицо, и это стало последней каплей.
У него по щекам потекли слезы.
– Я не могу вернуться к тебе, я не знаю как, – произнес Инео прерывистым шепотом и крепче прижал ее к себе.
Это было не воспоминание – вымысел его воспаленного разума. И от осознания этого ему хотелось умереть.
Ощущение реальности начало исчезать. Он уже не чувствовал нежных прикосновений ее пальцев и мягких
– Умоляю, душа моя, приди ко мне. Хотя бы во сне. Я так одинок… – Слова дались ему с большим трудом.
На ее лице отразилась мука. Она что-то сказала, но он ничего не слышал. Силуэт девушки начал расплываться.
– Приди ко мне, – шепнул он в последний раз, прежде чем ее образ растворился во мраке.
Инео открыл глаза и шумно выдохнул. Где-то над ухом раздавался громкий храп. Чувствуя странную дрожь и слабость в теле, он поднялся с кровати и вышел из домика.
Прохладный ночной воздух немного прояснил рассудок.
Он прошел к старому персиковому дереву в саду для прислуги и плюхнулся на землю. Обхватив колени руками и уткнувшись в них лбом, Инео тихо заплакал. Неведомая сила бесновалась в его груди и рвала душу на части, но он знал, что это чувство не утихнет, пока он не вернется, пока не отыщет ее.
– Я устал… не могу так больше… Я хочу домой, – всхлипывал он, сжимая руки в кулаки.
Гнетущую тишину сада нарушило громкое карканье.
Инео встрепенулся и поднял голову, увидев, что на него прямо из темноты летел ворон. Хлебушек. Он приземлился на его колени. В темноте Инео показалось, будто черные глаза-бусинки блестят. Ворон еще раз громко каркнул и уткнулся головой ему в щеку.
Он улыбнулся сквозь слезы и погладил птицу по оперению.
– Спасибо, Хлебушек, – прошептал он и почувствовал толику облегчения. – Спасибо, что не бросаешь меня.
Хлебушек каркнул, и Инео послышалось в этом крике возмущение. Словно ворон негодовал, что он допустил даже мысль о том, чтобы его покинуть.
Так они и просидели до самого рассвета.
С раннего утра Инео занялся стиркой белья, чтобы отвлечься от гнетущих мыслей.
Он набрал из колодца воду в большое корыто, закинул туда постельное белье и одежду, снял рубашку и начал стирку. Ему нравилось заниматься подобной рутиной. Прохладная вода, душистый аромат цветочного мыла, пение птиц в саду – все это действовало на него умиротворяюще.
– Все ушли на праздник, а ты даже в выходной занят работой. – Со стороны аллеи к нему приблизилась Сесиль. Она была одета в легкое бежевое платье с короткими рукавами, подпоясанное кожаным ремешком, расшитым жемчугом. Ее волосы были распущены и лежали беспорядочными прядями на загоревших худых плечиках.
– Здравствуйте, госпожа, – поприветствовал ее Инео
Присутствие Сесиль напрягало его.
Когда Маттео говорил о служанках, которые боролись за внимание Инео, он явно не догадывался о том, что его дочь тоже не упускала шанса остаться с ним наедине. Наслушавшись историй отца об «отважном» бойце арены, который сумел убедить жестокого рабовладельца отменить смертные бои, она смотрела на Инео с восхищением и щенячьей преданностью. В то время как он избегал ее всеми способами, потому что не хотел неприятностей и тем более не желал давать ей каких-то надежд.
– Почему ты постоянно возишься со стиркой? – Сесиль прошла к лавочке и села, расправив складки платья.
– Сон на чистом белье – одна из немногих моих радостей здесь. – Инео перекинул простыню из корыта в таз с чистой водой и приступил к стирке наволочки.
– Знаешь, мне кажется, в прошлой жизни ты был принцем. Никогда не встречала более благородного и утонченного мужчину.
Инео замер. Слова Сесиль задели что-то в его душе, но это чувство продлилось недолго.
– Почему вы не на празднике? – спросил он, желая сменить тему.
– Самое интересное начнется вечером, – пожала плечами Сесиль. – Хотя ничего нового я там не увижу. Из года в год одно и то же: веселье, танцы, ярмарки.
– А чего вы хотите? – спросил он скорее из вежливости, чем из любопытства.
Сесиль мечтательно улыбнулась.
– Я мечтаю увидеть мир. Выехать за пределы острова.
Инео беззлобно усмехнулся.
– Нечего смеяться! – возмутилась Сесиль. – Я даже город никогда не покидала. В праздники, когда ворота открывают, папа запрещает мне посещать прибрежные деревушки. Все печется о моей безопасности.
Девушка пнула носком туфельки камушек.
Инео поднял на нее взгляд.
– Отец оберегает вас, потому что любит.
– Да знаю я, – более спокойно ответила она. – После смерти мамы он делает все, чтобы мы с Микаэлем были счастливы и ни в чем не нуждались, но иногда перегибает палку.
– Зато у вас есть любящая семья. – Инео сполоснул наволочку и направился к веревке, что была протянута между деревьями.
Сесиль последовала за ним.
– А ты ничего не вспомнил, Инео?
В сознании пронесся недавний сон, где его душа назвала его Рэй. Он вспомнил малыша – своего сына.
– Вы спрашивали об этом три дня назад, и с тех пор ничего не изменилось, – прохладным тоном ответил Инео и повесил наволочку на веревку. Он развернулся, едва не врезавшись в Сесиль, которая встала прямо позади него. – Прошу прощения. – Инео хотел отойти в сторону, но она преградила ему путь.
– Инео, а ты никогда не думал, что это судьба привела тебя сюда? Может быть, здесь ты сможешь обрести настоящее счастье. – Сесиль шагнула ближе к нему. На ее загорелых, покрытых веснушками щеках заиграл румянец. – Может быть, здесь ты найдешь свою настоящую любовь.