Хранитель Агриколы
Шрифт:
Друзья, я считаю, что мы не должны препятствовать нашему парню поступить в воинскую школу. Да, я понимаю, что после его ухода нас вновь будут ждать тяжелые времена, ведь он стал звездой нашего цирка. Но ведь нам не привыкать. А когда он станет богатым и знатным лордом, думается, по крайней мере я надеюсь, он не забудет наш цирк и при случае всегда сможет на помочь.
Потом высказались ещё несколько человек, но смысл их выступлений сводился к одному и тому же, - Я вырос и стены бродячего цирка стали для меня маленькими, пора выходить на широкую дорогу взрослой жизни Расставаться со мной жалко, но мы надеемся на встречу в будущем.
– А теперь друзья,- вновь взял слово сэр Эдиж,- нам надо дать имя нашему
Посыпались разные предложения, были среди них и необычные, типа - Циркач, Безнерв, Любомир и другие. Но больше всех всем понравилось имя Самреш, то есть "сам решаю", а в сокращенном варианте - Самр.
Обряд наречения произвели Лукаш и сэр Эдиж. Мою голову облили водой, выстригли с неё приличный клок волос и сожгли его в огне. Так я стал Самром. Меня сразу же предупредили, что свое полное имя мне лучше никому не называть, так как я хоть и не чувствителен к магии и она на меня не действует, но как говориться - береженого бог бережет.
А вечером следующего дня, сразу же после моего последнего представления, меня передали из рук в руки сэру Хорх, который равнодушно посмотрел на меня и бросив,- Следуй за мной и не отставай,- направился в сторону богатых кварталов, где находились дома знати и богатых купцов.
У меня щипало в глазах, я постоянно оборачивался и смотрел на группу родных мне циркачей и еле сдерживал слезы.
Когда мы завернули за угол Хорх остановился: - Я понимаю парень, как тебе сейчас тяжело, но вот тебе первый урок истинного мужчины, а тем более воина - никогда не давай волю своим эмоциям. Это удел слабых магиков пускать слюни и сопли при расставаниях, или визжать и прыгать от радости до небес при встречах. Умей сохранять выдержку и спокойствие при любых обстоятельствах...
Так началось мое обучение у сэра Хорха, который до моего прибытия в Агриколу был моим учителем, наставником и советчиком.
Мой день начинался с обязательной тренировки. Сначала Хорх проверял меня на выносливость, ловкость, силу, а потом просто стал учить пользоваться оружием. Пока только деревянным и тяжелым. Целыми днями я махал палками во внутреннем дворе какого то дома, откуда мне было запрещено выходить. На заучивание и отработку одного удара отводилась неделя. И Хорх был очень недоволен, если по её окончанию мой деревянный клинок не терял свой вид. Каждый вечер, когда он возвращался со своей службы, он принимал у меня своего рода экзамен на предмет того, как я усвоил тот или иной удар или защиту...
Я узнал, что в Турку мы пробудем ещё не менее месяца, пока у Хорха не закончится контракт, а потом неторопливо направимся в сторону Агриколы, если конечно нам не подвернется какой нибудь очередной выгодный контракт, так что мой путь в воинскую школу может растянуться на месяцы и даже годы.
– Не вешай носа парень. Я сам в состоянии научить тебя всему тому, что преподают в школе. Я был там преподавателем семь лет, а по прибытию ты просто сдашь выпускные экзамены и получишь патент на право самостоятельной деятельности. Только не думай, что это будет легко сделать. Из десяти соискателей патента с первого раза его получают только три, максимум четыре выпускника школы, остальные тренируются и совершенствуются ещё пол года, пока их допустят для пересдачи. А трое из каждого десятка так и не получают патента и становятся обыкновенными тружениками Агриколы, которая кроме воинов ещё славится своими мастерами и ремесленниками...
Ремесленником мне быть почему то не хотелось, так что я со всем старанием относился к своим тренировкам и занятиям. Хотя мне не всегда было понятным, для чего надо бегать с мешком на плечах или приседать с ним же до изнеможения и каждый день обязательное холодное обливание утром и вечером.
То ли приобретенные в цирке навыки, то ли моя природная ловкость и сообразительность,
Это были изнуряющие схватки. Один и тот же прием он заставлял повторять меня в разных вариациях по нескольку раз и в сочетании с различными комбинациями. Хорх учил:
– Как правило большинство бойцов погибают в начале схватки, когда мозг и ум воина ещё не включился в работу, по этому то у тебя некоторые комбинации и приемы должны быть отработаны до автоматизма, на уровне бездумных действий, мышечной памяти, что позволит тебе выжить и даже не получить ранения.
По окончанию контракта, мы покинули гостеприимный Турку и вместо того, что бы направится на юг, отправились на запад. Во время путешествия я постигал науку верховой езды и умение управлять лошадью. Настоящей лошадью, если вам это о чем то говорит. Я седлал и расседлывал, мыл, тер, кормил и поил. Это все мне напоминало мою работу в цирке и я не очень ей тяготился. Меня учили скакать рысью, галопом, часами держаться в седле и не чувствовать усталости, правильно подгонять стремена и поводья, крепить седельные мешки и рубить на всем скаку. Не скажу, что все давалось мне легко. На первых порах моё седалище наверняка представляло из себя сначала один большой синяк, потом такой же большой мозоль, а потом я к этому привык и перестал обращать внимания на такие пустяки.
Не смотря на то, что мы путешествовали налегке, и вроде никуда не торопились, иногда Хорх устраивал длительные и достаточно быстрые переходы, на которых я учился есть на ходу, дремать в седле, следить за состоянием своей лошади и вовремя давать ей отдыхать, ведя её в поводу....
А ещё моей обязанностью было разведение костра и приготовление пищи, мытье посуды, утренняя самая тяжелая стража и многие другие мелочи, до которых мой наставник и учитель не снисходил.
Мы забирались все дальше и дальше на запад и все реже и реже нам попадались обжитые места. Именно здесь Хорх начал учить меня наблюдательности и сообразительности. Он учил запоминать местность по которой едем, обращать внимание на мелочи, следить за поведением птиц. Он даже несколько раз показывал мне, неслыханное дело, следы диких зверей, которые сохранились в этом диком краю. Он так же требовал, что бы я запоминал приметы, которые указывают на перемену погоды, ночной дождь или смену направления ветра.
Западная часть Мерилена представляла собой странную смесь леса и степей. Густые пальмовые рощи с обилием разных плодов сменялись большими открытыми пространствами, где не куда было спрятаться, а густая и высокая растительность сменялась выжженной и треснувшейся землей.
Я поинтересовался у Хорха: - А почему здесь никто не живет? Его ответ удивил и озадачил меня:
– Это проклятые земли. Сначала люди с большим удовольствием селились здесь, но потом стали замечать, что через одно, два поколения у них стали рождаться уроды, а дальше больше. На свет стали появляться такие чудовища, о которых и рассказывать страшно. Они то и уничтожили все живое в этом районе. Тогда тот " кто вправе принимать решение" обратился к воинам Агриколы и призвал их на большую охоту. На его зов откликнулось триста храбрецов. Почти все они полегли здесь, но и чудищ извели. Вернулось всего пять воинов.
– А разве маги не могли своими силами справиться с ними?
– Нет, это были настоящие чудовища и магия на них не действовала. С тех пор, каждый воин Агриколы хотя бы раз в жизни обязан побывать у монумента славы, поклониться праху храбрых воинов, а заодно и проверить, не появились ли новые монстры в этом крае.
– А что это за монстры - чудовища, расскажи мне о них.
Хорх улыбнулся: - А ты потом по ночам не будешь бояться нести свою стражу?
– А они что такие страшные?