Хранить ее Душу
Шрифт:
— Я… я не знаю. В одну минуту я ела завтрак в саду. — Она встретилась с ним взглядом, когда он положил руку ей на волосы, чтобы погладить, и трепет пронзил его от возможности коснуться её. — А потом внезапно я исчезла и появилась позади тебя на земле.
Прошел день. Примерно в это время дня он ушел из дома на охоту.
Мавке требовался день, чтобы раны начали заживать, какими бы большими или маленькими они ни были. День отсутствия конечности, прежде чем она отрастет за секунду. День в забытьи в виде лишь черепа, прежде чем тело отрастет
Она всегда будет со мной. Однажды он задался вопросом, что произойдет, если человек отдаст ему свою душу, а потом бросит его и убежит. Как они могут быть с ним всегда, если уйдут даже после того, как отдали душу?
Был ли это ответ на тот вопрос?
— Возможно, мы можем быть порознь только день.
Как заживающие раны Мавки, её тело появлялось рядом с ним через день.
— Это очень неудобно, — простонала она, падая обратно на траву. Его сердце немного сжалось при мысли, что она не хочет быть с ним прямо сейчас, пока она не добавила: — Я даже не успела съесть ни кусочка завтрака, как исчезла. Я скоро буду очень голодна.
Орфей усмехнулся ей, его челюсти приоткрылись от глубины его веселья.
— Я найду тебе еду, моя маленькая невеста. Я охотился на оленя, но теперь не смогу этого сделать, раз ты здесь.
Она перекатилась, чтобы сесть, и подняла на него бровь.
— Почему нет?
Его смех стал глубже.
— Потому что ты шумная и неуклюжая, Рея. Ты их распугаешь.
Поднявшись на ноги, она уперла руки в боки, одарив его взглядом, в котором не было никакой настоящей злости.
— Не распугаю, если сделаю так.
Она стала призрачной, заставив свои ноги парить над землей и заглушив себя почти полностью. Если бы не его безупречный слух, он бы с трудом услышал её голос.
— Это правда, но я бы предпочел, чтобы ты была дома, где безопаснее всего.
Она снова стала материальной, прежде чем закатить глаза и фыркнуть.
— Я всегда буду в безопасности, Орфей. Я могу превращаться в чертова призрака! Даже ты не можешь меня коснуться.
Он с раздражением щелкнул челюстями, издав резкий клацающий звук. Ему не нравилось, что он не может касаться её в таком состоянии, а она часто любила играть с ним, становясь прозрачной в его руках, чтобы подразнить.
— Ладно, — слегка огрызнулся он. — Ты можешь остаться со мной, пока моя охота не закончится. Но я найду тебе что-нибудь поесть сейчас, чтобы ты не осталась голодной. — Он протянул ей руку, встав на ноги, и она взяла её. — Могу я понести тебя? Мне нравится держать тебя на руке.
— Конечно.
Она подождала, пока он наклонится и вытянет руку позади неё, и села на сгиб его локтя. Он поднял её, надежно обхватив рукой и ладонью за талию, прежде чем начать идти.
— Знаешь, — медленно сказала она, оглядывая яркий лес, который совсем не был похож на темный лес Покрова. — Это напоминает мне о том, как ты в последний раз нес меня на поверхности.
— Я благодарен за ту прогулку каждый день, хотя ты шумела и не переставала жаловаться на холод.
— Повсюду был снег!
Она схватила один из его рогов и начала трясти его головой из стороны в сторону, пока он смеялся. Мне нравится дразнить её. Это было для него в новинку, так как теперь он чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы делать это, зная, что она не покинет его.
— Ты была странной даже тогда. Мне следовало съесть тебя в тот день, когда на меня напали Убийцы Демонов, но звук твоего смеха у меня во рту испугал меня.
— Это был момент безумия. Я знала, что ты собираешься это сделать, и было довольно жутко чувствовать, как твои клыки медленно смыкаются вокруг моей головы.
Он поднял голову так, чтобы ткнуться боком морды в неё.
— Тогда я благодарен за твой момент безумия, потому что это значит, что ты сейчас здесь со мной.
Рея пробурчала что-то о том, что он слишком сладкий, но он никогда не понимал, когда она называла его вкусом еды. Он думал, что быть слишком сладким — это плохо, как мед, который ему не нравился по той же причине.
Однако он знал, что от неё это хорошо, как комплимент, и принял это.
— Кстати, ты дал мне обещание, — сказала она, болтая ногами вперед-назад.
— Обещание? — Было ли какое-то задание, которое он обещал выполнить, но не выполнил? У меня неприятности?
Она наклонилась вперед, доверяя ему, что он не даст ей упасть, так что она могла делать это свободно. Её волосы завесой упали на другую сторону головы, когда она посмотрела на него, одарив ухмылкой, которая для неё выглядела зловеще.
— Ты сказал, что убьешь тех из моей деревни, кто причинил мне боль.
Орфей немедленно сменил курс, и она подняла голову, заметив это, чтобы осмотреть лес.
— Куда ты идешь?
— В твою деревню, — просто ответил он.
— Серьезно? — она почти хихикнула. — Ты действительно собираешься отнести меня обратно в деревню, чтобы убить их?
Он перевел взгляд на неё, не понимая её тона.
— Ты не хочешь, чтобы я это сделал?
— Да! Очень хочу, но не думаю, что это должны быть все трое. Те, кто помогал Чаду, делали это только потому, что хотели впечатлить его. Они никогда не причиняли мне физической боли, бросая в меня вещи. Даррен, человек, которого предложили тебе, был одним из тех, кто помогал ему.
— Я покончу с ними всеми ради тебя, Рея, если ты этого ищешь. Всё, что принесет тебе удовлетворение.
На самом деле, он действительно хотел этого. Они причинили вред его маленькой лани, мучили её, и он хотел искалечить их за это.
— Я подумаю об этом по дороге. Что случится, если ты съешь Чада сейчас?
— Не думаю, что это вызовет у меня голод или насытит меня, но я стану немного более человечным, обрету чуть больше человечности.
Захочет ли она, чтобы я изменился? Орфей не задумывался о том, что, возможно, Рея захочет, чтобы он был менее мохнатым или чудовищным.