Хранилище
Шрифт:
– А где Игорь? – поинтересовался я у гуру кухонной выпечки.
– Как это где? – удивлённо посмотрел на меня Коля, – Выполняет сложное и ответственное задание.
– Какое? – не меньше него удивился я.
Коля приблизился ко мне поближе, словно собираясь поведать какую-то тайну, даже огляделся по сторонам, я тоже приблизился и Коля тихо-тихо прошептал:
– Спит!
– Тьфу, ты! Я-то и правда поверил! – а ведь я до этого даже и не подумал о том, сколько сейчас времени.
– А чем тебе не ответственное задание? – меж тем продолжал свою теорию Коля, –
Я даже невольно вздрогнул от такого точного попадания. Коля же только усмехнулся и продолжил:
– Похоже, я угадал. Жека, ты меня прости, может я лезу не в своё дело, но так ведь недолго и с ума сойти. Нервная система иногда нуждается в отдыхе. Нельзя же жить в постоянном напряжении, я вот думал, что ты хоть в игре отдыхаешь от нас с Игорем, а ты и там умудряешься тренироваться. Ты пойми, слишком много напряжения может плохо на тебе сказаться. Видел я таких, как ты, что вкалывают до седьмого пота, а потом ещё и ещё, пока, в конце концов, не перегорали. В итоге ни результата конкретного, ни интереса к тому делу, которым занимался. И начинают искать новую стезю, где всё повторяется в абсолютно той же системе. И вообще, шёл бы ты поспал, время – четвёртый час ночи.
Согласившись с его доводами, пошёл спать. Утро вечера мудренее. Только капсула манила с непреодолимой силой. В конце концов, поспать-то можно и в виртуале. Уговорив себя таким образом залез в игру.
Сирано благополучно дрых. Бармаклей и Грум Бараш вкалывали. Решил немного помахать киркой, благо меня всё равно на много и не хватает. После пары подходов к жиле я тоже пошёл спать. Отдыхавший в это время Грум Бараш тут же подначил меня:
– Слабак!
Впрочем, я на провокацию поддаваться не стал и, привалившись к Сирано, тоже отрубился.
Дни шестой-восьмой
Проснулся я почему-то не полусидя, как засыпал, а полностью лёжа. Причём голова моя покоилась на чём-то не сильно мягком, но и не сильно жёстком.
Этим чем-то непонятным оказался Чумадец.
— С добрым утром! – поприветствовал я свою импровизированную подушку, невесть как тут появившуюся. Кстати, интересно, а где он вчера шлялся, когда я жилу колотил?
— И тебе, хозяин, добгого утга, – что-то меня его картавость начинает раздражать.
— Скажи, а ты не мог бы говорить, не картавя?
– Не знаю, я как-то гедко с кем вообще газговагивал. Можно сказать, ты – пегвый.
– Скажи: «Рыба».
— Гыба.
— Нет, постарайся: «Рыба», «Р-р-рыба»!
– Лесовик, ты чего тут с ума сходишь? — поинтересовался нарисовавшийся словно из-под земли Бармаклей,
– -
– Чего? Этот твой чумадец ещё и картавый? – глаза у него отчего-то стали круглыми, – Мало того, что он жрёт книги, из-за него тебя не пускают в библиотеку к спящим и скорее всего не пустят и гномы в свою, так он ко всему ещё и картавый? Блин, я даже не знаю, как тебе удаётся на свою голову находить столько дебильных несуразностей в игре. Вот скажи мне, КАК???
– Как, как… Кверху какой, как говорил мой дед.
– Да уж, прав он был на все сто. У тебя всё через эту самую каку почему-то происходит… Всё не как у людей.
– Ты только Сирано не говори, он же ржать будет как конь.
– Ну и что, тебе жалко? Пусть порадуется, смех – это не только приятно, но и полезно! Сирано! Эй, Сирано, а ты знал, что Чумадец – картавый?
Призываемый Сирано тут же материализовался из воздуха, словно и не долбал жилу только что в десяти метрах отсюда.
– Что ты сказал?
– Я говорю, что Чумадец – картавый.
– Погоди, погоди… Дай мне собраться с мыслями… То есть наш друг сходил в хранилище, принёс оттуда себе ценный артефакт, из-за которого лишился доступа в библиотеку спящих, с которым его наверняка не пустят к себе и гномы, да и другие библиотекари тоже. Кроме того, из-за этого ходячего недоразумения, жрущего книги, он не смог взять себе в хранилище какое-нибудь супер-пупер оружие. Так этот артефакт ещё и картавит? Я всё правильно понял?
– Ага, – довольным тоном тут же подтвердил Бармаклей.
– Ну ты и лузер, Лесовик. Я даже уже устал тебе удивляться. То, что ты его припёр из хранилища – ладно, может он действительно в чём-то полезен, опять же ты очень лихо на нём проехал всё хранилище – весьма удобно, должен тебе сказать. Но ведь – это самый чудовищный выбор, какой ты только мог сделать. Вот на фига тебе этот пожиратель книг? Или он не только книги жрёт?
– Только книги.
– Мда… Ну и зачем тебе это убожество?
– Он мне нужен. Очень нужен! Он очень много всего знает. Всё, что он сожрал, – он всё это знает наизусть.
– Ну, в принципе, это, наверное, неплохо. Но только слушать всё это в картавом изложении – проще повеситься. Ладно, не будем тебе мешать исправлять дикцию твоего нового питомца. Клей, пошли жилу долбить, она тебя заждалась. Лесовик, а может ты жилу подолбишь, вместо того, чтобы Чумадца мучить?
– Да я хотел вначале со Степашкой переговорить…
– Ну ты и крендель! На что угодно готов пойти, лишь бы не работать, прямо как Сирано!
– Ну и скотина же ты, Бармаклей! Вот чего ты на меня наехал?
– А кто тут прохлаждается вместо работы?
– Ты же сам меня позвал, мол, зацени картавость чумадца, только как её заценить, если я ни хрена не слышу, чтобы он разговаривал.
Вот, кстати, правда! Чумадец как-то подозрительно долго молчал, вообще не вмешиваясь в наш разговор, странно, на него это не похоже. Не заболел ли он часом?
– Чумадец, а как ты себя чувствуешь?
– Великолепно, хозяин! А что ты хотел? Пообщаться или узнать что-то?