Храм
Шрифт:
— Не разглядел, — передразнил Сонный, — давай сюда аптечку, и вкати ему по полной, а то он быстро кровью истечет.
— Не по инструкции.
Сонный повернулся к человеку в черном.
— Боец, ты забыл, с кем разговариваешь?
— Прошу простить меня, — даже сквозь динамик шлема было слышно, что «боец» перетрухнул.
Забросив оружие за спину, человек в черном присел рядом с охотником, и достал, что-то из большого подсумка на боку. Свист, уже чувствовавший
— Чего копаешься? Быстрей давай, — поторапливал он.
Они провозились с раненым несколько минут, и вскоре кровь остановилась, и Свист почувствовал приятное тепло, разливающееся по телу. К этому времени подошли еще несколько фигур в черной униформе.
— Управляющий, у вас какие-то проблемы? – сказал один из них, немного склонив голову на бок.
— Раны слишком серьезные, ему не выкарабкаться, — вместо ответа, мрачно констатировал Домовой, вытирая о штаны окровавленные руки. – Вы заберете его с собой, подлечите в госпитале, а потом вернете обратно.
— Не может быть и речи, — человек снял шлем.
Мужчина средних лет с коротко стриженными, едва поседевшими волосами и строгим взглядом, повторил:
— Об этом не может быть и речи.
— Здесь мы не сможем его вылечить, он умрет.
— Такое случается постоянно, не он первый, не он последний.
Сонный выпятил подбородок, и недобро прищурился.
— Полковник, если вы не заберете этого парня, я прекращу поставку симбионтов на месяц, а потом сообщу наверх, что это ваша некомпетентность привела к сбою в работе. После такой записи в личном деле вам даже шлюзы охранять не доверят, на Землю вернетесь нищим.
Домовой отступил от Свиста.
— Теперь думайте сами.
— Я вот его сейчас пристрелю, и на этом спор закончится, — предупредил полковник.
— Нет, вы слишком умный человек, для того чтобы заполучить такого врага, как я, — невозмутимо ответил Сонный.
— Прошлый управляющий был куда сговорчивее.
— Срок его контракта вышел и теперь вам придется работать со мной. Решайте, как вы хотите начать наше сотрудничество.
Седой оглядел своих людей, но глухие маски шлемов ничего не выражали.
— Черт с вами, управляющий! — махнул он рукой. – Тащите этого подранка к транспортеру. Он все равно не выживет.
Свист отнесся к этим его словам с пониманием и даже скорее весело.
«Не выживу», — подумал он, и тут же ухнул куда-то в темную пустоту.
58
Змеерез с опаской тронул давно остывшую Жаровню, после выходки Свиста
— Можно я поставлю ее где-нибудь? – спросил он. – Обещаю, она никому не причинит вреда.
Сонный, прохаживающийся вдоль ровного ряда столов, оглянулся.
— Я думаю, это мы как-нибудь решим, — снисходительно кивнул Сонный.
— Спасибо, Отец, — поклонился Змеерез.
Домовой едва заметно улыбнулся.
Паладин огляделся, будто желал лишний раз удостовериться, в том, что они все еще наедине.
— Скажи, Отец, как умерли обманутые Ведуном люди? Они страдали?
— Нет, Змеерез, я бы никогда не решился на этот шаг, если бы знал, что перед смертью они испытывали боль. Смерть от руки Высших легка, практически незаметна, она похожа на сон.
— Ты уверен?
— Ты сомневаешься во мне? Я же был тут, когда все произошло, помнишь?
Со стороны коридора раздались шаги, и в трапезную вошел Дрозд. Подмышкой он нес длинный сверток.
— Отец, — охотник, следуя примеру паладина, поклонился.
— Какие новости? – без предисловий спросил Сонный.
— Воевода Орех будет здесь к вечеру. Он ведет с собой тех, кто не пожелал жить в Новом Доме.
— Как он настроен?
— Как всегда, — пожал плечами Дрозд.
Сонный кивком головы указал на сверток в руках охотника.
— Ты принес его.
— Да, он пришел утром, вместе со сменой за мерцала, отданные позавчера, — охотник потряс свертком, как бы в подтверждение своих слов.
Сонный прошел к стене, ногой пододвинул табурет.
— Давай на этот крюк.
Дрозд взобрался на табурет, потянул тесемки удерживающие сверток. На стене развернулось большое полотно.
— Удивительно похож! – восторженно протянул Змеерез.
С плотной ткани на них смотрел портрет: лицо самое заурядное – прямой нос, резкие скулы, небритый подбородок. Коротко подстриженные, пшеничного цвета волосы уже начали отрастать.
— Скажи, Отец, а великий Свист, кого я имею честь называть своим братом, вернется, как это сделал ты? – Змеерез не мог оторвать взгляд от портрета.
— Это зависит от нас, — устало ответил Сонный. – Высшие отпустят его, если мы будем хорошо трудиться, и в изобилии приносить им мерцала.
Он прошел через зал и остановился у больших напольных часов, на корпусе которых не было ни единой царапины. Сонный открыл стеклянную дверцу и тронул большой начищенный до блеска маятник. В торжественной тишине раздалось негромкое тиканье нового времени.