Храм

Хан Вальдэ

Свист пробежал по Алтарю и быстро нашел выделяющуюся искусным барельефом часть стены, ту самую, о которой говорил Домовой. Чувствительные пальцы охотника пробежались по граням изразцов – панель отошла в сторону с едва слышным щелчком. Прямо в воздухе перед ними развернулся восьмиугольный экран, по которому тут же побежали столбцы неизвестных символов.

Перед выходом Сонный дал им более чем четкие инструкции, заставив повторить алгоритм действий не менее десяти раз. Все потому, что ни Свист, ни его напарник не понимали смысла происходящего на экране, им лишь оставалось

действовать по памяти – как научили.

— Оно! – воскликнул Свист, когда перед ним вспыхнула строка, разбитая на десять ячеек.

Змеерез первым набрал известную ему последовательность символов и отступил к выходу. Свист колебался.

— Ну же! – паладин нервно оглянулся на лестницу, услышав, как ему показалось, какой-то подозрительный шум. – Чего медлишь?!

— Светляк, — охотник назвал товарища старым именем, — а если мы ошибаемся?

— Значит, такова воля Светонсца. Жми, давай!

Свист повел рукой, и три символа заняли положенные им места.

— Если выдумка однажды стала реальностью на мгновение, может ли она стать ею навсегда? Если сейчас я приму неверное решение, тогда…

Змеерез резко оборвал его.

— У тебя на выбор два пути, каждый из них в равной степени может стать провалом, но Свет тебя побери, имей же ты мужество взять на себя эту ответственность!

Все десять символов стали в ряд. Восьмиугольный экран зажегся красными огнями предупреждения, и тут же по Дому прокатился пронзительный вой сирены. Не успело еще стихнуть эхо последнего гудка, как экран исчез и алтарный покой погрузился в кромешную тьму.

— Уходим! – схватив товарища за шиворот, паладин потянул его к лестнице.

Свист быстро взял себя в руки, и уже без понуканий побежал вслед за напарником. Выскочив в комнату, где лежал мертвый Светолюб, десятник почувствовал, как просыпаются потревоженные жители Храма.

Буквально сразу же они натолкнулись на какого-то мужчину, спешащего по коридору. Змеерез быстро и безжалостно расправился с ним, не дав тому времени опомниться.

— Разделимся, — крикнул Свист. – Уходи по южной лестнице, а там вниз до спуска к источнику.

Мгновение поколебавшись, Змеерез перепрыгнул лежащее тело и бросился вниз по коридору. Свист вытер о штаны вспотевшие ладони, и поудобней перехватил нож.

Со стороны галереи слышались голоса и торопливые шаги – кто-то быстро приближался. Десятник свернул в купальню, спрятавшись за оцинкованным баком с водой. Спустя несколько мгновений трое мужчин бегом пронеслись мимо комнаты, где он хоронился, даже мельком не взглянув в его сторону. Свист выбрался на галерею, огляделся и бегом спустился в зал, где и притаился в темном углу, вслушиваясь в нарастающий шум. Рассветный Храм походил на потревоженный улей: без видимой цели напуганные сиреной люди носились по этажам, кричали и переругивались. Сбиваясь в небольшие группы, все спрашивали друг друга, что же произошло?

Почувствовав себя в относительной безопасности, Свист покинул укрытие, пробрался вдоль стены к уходящему в темноту коридору. Сделав всего пару шагов, он остановился, ощутив на лице чье-то дыхание.

— Здравствуй

беглец, — сказал до боли знакомый голос.

От неожиданности охотник шарахнулся назад, выскочив обратно в зал с галереей, и едва удержался на ногах. Следом за ним на освещенный участок пола шагнул Пластун. Почему-то Свист не удивился, с самого начала этого похода он знал, что встретится с наставником, словно эта встреча была кем-то предопределена.

— Ты решил вернуться?

Свист отступил еще на шаг. Что-то в облике старого друга пугало его, заставляя волосы на загривке шевелиться.

— Окунувшись в темноту ереси, ты понял, где твой дом? – уже другой голос раздался со стороны галереи, справа и немного сверху.

Свист затравленно оглянулся: темнокожий Складарь неспешно шел к ним, не спуская с охотника пристального взгляда. Десятник чувствовал, как мерцало поднимается из глубины, пытаясь что-то ему сказать, предупредить.

Тем временем, каморник встал у входа на галерею, преградив собой путь наверх.

— А может быть, — огромный водонос шагнул вслед за Пластуном в зал, — ты пришел навредить нашей семье?

Свист выпрямился, неспешно осмотрелся, желая показать, что он не испытывает страха. Все трое были не вооружены, да и зал не такой уж и большой – шансы были. Десятник сжал пальцы на скрипнувшей рукояти ножа. Все трое в унисон усмехнулись, отвечая его намерениям.

— Ты думаешь справиться со мной? — сказали они в один голос.

Свист отступил еще на шаг, коснувшись лопатками стены, и будто пелена спала с его глаз. Ни Большого Батьки, ни каморника, ни Пластуна, его друга и наставника, здесь не было, один лишь Ведун в трех разных телах.

— Брось свое жалкое оружие, меня нельзя более убить, — говорил он тремя голосами, слившимися в один. – Как свет рассеивает темноту, так и своей волей я попрал саму смерть.

Зал стал наполняться холодным бледным светом, настолько ярким, что слезились глаза, и в тоже время он не разгонял тени, но лишь подчеркивал их. Темный силуэт охотника лег на стену, сгустился, почернел так, что уже и самих камней стало не видно. Этот свет обжигал кожу колючим морозом, сводя судорогой мышцы и царапая горло.

Волна омерзения захлестнула Свиста – перед ним и вокруг него находилось существо уже не бывшее человеком, но больше походившее на болезнь или паразита. Свист чувствовал разум Ведуна по всему Дому: здесь, рядом с собой, в предалтарном покое, где-то у слоновьей головы. Везде он тянулся к людям, верившим ему до последнего, почитавшим как божество и отдавших ему куда больше, чем рассчитывали поначалу.

Разлитый вокруг свет больше не ослеплял его, только злил. Свист еще раз поглядел на живые останки своего учителя, желая увидеть в нем отголоски того человека, к которому он был привязан, но ничего не нашел. Горькая боль утраты накрыла его с головой, Свист яростно зарычал и бросился на врага, намереваясь зубами рвать ненавистное существо. Голова его закружилась, ноги подогнулись, разом его покинули все силы, и непомерная тяжесть беснующегося вокруг света навалилась на измученного охотника.