Храм воспитания
Шрифт:
Скоропадский натянуто улыбался, отдавая честь и делая вид, что не слышит этого разухабистого пения. А немецкие генералы ухмылялись…»
Жаль, что ведущие наших политических ток-шоу
«Не пиши мне добрых критик»
Язык творит народ – это мнение лингвистов бесспорно. Но есть смысл внести дополнение. А время? Разве само время не вынуждает народ вносить в язык изменения? Разве не время определяет, приживётся ли то или иное слово либо фигура речи? Разве не с течением времени какое-то слово приобретает своё окончательное значение?
«Ребятами» раньше называли солдат. Царские приказы начинались с обращения «Ребята!». Потом слово перешло в жаргон. «Ребятами» стали звать мазуриков (мошенников) с Сенной площади. Сегодня так называют и детей, и солдат, и просто молодых людей. И это многозначное значение, скорее всего, окончательное.
В одном из писем Александра Пушкина князю Вяземскому можно прочесть его шутливую просьбу: «Не пиши мне добрых критик». Странно, правда? А сегодня слово «критика» употребляется только в единственном числе.
Привередливый князь Вяземский считал, что русский язык может обойтись без таких новинок, как «пациент», «метаморфоза», «индивидуум», «популярность», «эра», «этюд». Даже такие слова, как «бездарность» и «талантливый», казались ему никуда не годными.
Вяземский был и против слова «фонтан», считая, что «водомёт» более подходит для русской речи. Представьте заголовок известного стихотворения Пушкина: не «Бахчисарайский фонтан», а «Бахчисарайский водомёт».
«Я полезу на нож за русское слово»
То, что первый наш толковый словарь составил, потратив на это 53 года, человек нерусского происхождения, тоже кое о чём говорит… «Я полезу на нож… за русское слово!» – писал Владимир Даль.
Был повод. Что-то происходило с русским языком уже в то время. Неслучайно же Владимир Иванович (Иоганнович) писал: «Пришла пора подорожить народным языком… Русской речи предстоит одно из двух: либо испошлеть донельзя, либо, образумясь, своротить на иной путь».
Что подразумевал он под «испошлением»? Трудно сказать, потому что мы даже приблизительно не можем представить, какой была пошлость в то время. Конечно, даже близко не такая, как сегодня. Скорее всего, пошлостью в представлении Даля была нелепость в построении устной и особенно, как ни странно, письменной речи. Ну так её и сегодня хватает.
Словарь Даля печатался частями в журналах. Каждый очередной выпуск публика ждала с нетерпением, читая с не меньшим интересом, чем новомодный французский роман. «Комната русского культурного человека – это стол, стул и Даль», – говорили потом целое столетие.
Провалы в эрудиции
Ведущий ток-шоу «Право знать!» однажды неожиданно сказал:
Забавный диалог произошёл однажды на радио «Говорит Москва» между (ныне покойным, царство ему небесное) Сергеем Доренко и его напарницей по эфиру. Выяснилось, что Насте Онош-ко нравится какая-то современная песня о блохе, потому что её девичья фамилия Блоха. Но тут же оказалось, что Настя ничего не знает о знаменитой песне «Блоха» в исполнении Фёдора Шаляпина. Пришлось Доренко включить музыкальную запись, восполнить пробел напарницы, между прочим, родившейся и выросшей в России…
Писатель Михаил Веллер в программе «Особое мнение» на радио «Эхо Москвы»: «…Абакумов был бразильским шпионом, хотя он пытался возражать, что не знает бразильского языка, на котором говорят в Бразилии…» Бразильского языка не существует. Государственный язык в Бразилии – португальский.
Сергей Доренко: «“Нет”, – сказала она на своём пакистанском языке (после паузы, неуверенно), на пуштунском». Так и не угадал. В Пакистане говорят на английском, урду и пенджаби.
Радиослушатель – радиоведущему Алексею Гудошникову: «С таким, как Мутко, мы скоро станем на уровне Габона». Гудошников: «А что такое Габон?» Радиослушатель: «Государство в Африке». Гудошников (в замешательстве): «Ну, Габон так Габон».
Телекритик Ирина Петровская: «Бились исландцы (на чемпионате мира по футболу) как звери, волки… Не знаю, кто там ещё бьётся». В таких случаях говорят: бились как львы.
Телеведущий «Первого канала» Игорь Шарафутдинов с большим недоумением погрузился в молчание, когда его спросили, кто такой «щелкопёр».
Алексей Гудошников: «Сдавая Австро-Венгрию, умиротворяли Германию раньше СССР». Австро-Венгрия распалась после Первой мировой войны.
Ведущие НТВ Егор Колыванов и Анна Янкина долго вели речь о гимне Великобритании, цитируя слова из него на свой лад: «Боже, СОХРАНИ королеву!». Нет такого слова в британском гимне. Есть слово «храни». Как и в российском гимне «Боже, царя ХРАНИ!»
Анфиса Чехова, которая считается журналисткой, никак не могла вспомнить, в каких отраслях науки работал Ломоносов. Чехова: «Помню только, что он куда-то пешком шёл».
Политик Борис Надеждин однажды назвал древнегреческого историка Геродота именем другого древнего грека, Герострата, известного скандальным поджогом храма Артемиды. И телевизионная аудитория никак не отреагировала, пока политика не поправил ведущий.
В каждой редакции и телестудии не мешало бы повесить на стенку совет А. Чехова: «Боже, не позволяй мне осуждать или говорить о том, чего я не знаю и не понимаю».