Храм Спящего
Шрифт:
Орк выхватил меч и со всех могучих ног помчался за добычей.
Когда приотставшие игроки обогнули хижину, Хызын уже вовсю сражался с четырьмя луговыми падальщиками, которые до его появления мирно паслись возле крохотного, поросшего тростником и осокой озерца. Раздавался заполошный птичий визг, свист меча, во все стороны летели зелёные перья.
– Поможем?
– без особого энтузиазма спросила Внучка, вскинув камеру.
– Да он, похоже, и один прекрасно справится, - хмыкнул Махмуд.
Действительно, орк уже успел
– Кстати, ты заметила, что нас ведут строго по сюжету, не давая свернуть ни на шаг в сторону?
– сказал вдруг Махмуд.
– Пожалуй. Что ты предлагаешь?
– Ну, не знаю... Может, пошлём куда подальше этого Хызына и пойдём исследовать местность?
– Угу. Его пошлёшь, как же! Будет бегать за нами по пятам и твердить: 'Твоя туда не ходи, твоя сюда ходи'. Лучше давай посмотрим, куда он нас приведёт, а там видно будет, - проявила благоразумие Внучка.
– А ты ещё одну странность не замечаешь?
– Какую?
– Мелиска рассказывала, что они с Ксеном в город собрались с утра. Значит, у них уже вечер. Банзай говорил, что им нужно куда-то на ночь пристроится в Старом лагере. А у нас солнце как висело в зените, так и висит.
– Да, точно. Не нравится мне это...
Беседу игроков прервал довольный Хызын. Он подбежал к Махмуду, весь забрызганный кровью и облепленный перьями в дополнение к раскраске и традиционному головному убору.
– Хызын не уметь щипать этот куриц. Ты приносить мне четыре куска вкусный мяса, тогда мы идти дальше, - заявил он, уставившись на Махмуда своими маленькими красными глазками.
– Я тебе официант, что ли? Не умеешь дичь разделывать - учись, - проворчал в ответ ходок.
– Тогда мы никуда не ходить. Хызын быть голодный, - оскалился орк.
– Ладно, что с тобой делать...
– пошёл на попятный Махмуд и направился к падальщикам. Быстро отделив от каждой туши по большому окороку, он вернулся к орку.
– Сырым есть будешь или скажешь ещё, чтоб тебе его пожарили?
– с угрозой в голосе спросил он.
Хызын внимательно посмотрел на игрока и судьбу искушать не стал. Он сграбастал поданное ему мясо и внезапно зашёлся в дикой пляске.
– И-и-и-й-и-хо!
– завопил орк.
– Хызын будет кушать!
Исполнив ещё парочку диких па, он с остервенением вгрызся в окорок.
– Смотри, как оголодал, бедненький, - с жалостью проговорила Внучка.
– Эх, жаль, не успела снять, когда он плясал!
– По его роже и брюху как-то не особо заметно, что он голодал, - буркнул Махмуд, косясь на жадно пожирающего мясо Хызына.
– Ну что, нажрался? Дальше идём или как?
– Угу, - ответил орк, запихав в пасть последний кусок.
– Бежать за мной! Хызын показать дорогу.
С этими словами волосатый припустил к выходу из поселения, в котором игроки по-прежнему не заметили ни одной
– Не думаю, что эти дома построили орки. Наш обжора здесь ни в одну дверь не пролезет, - крикнул на бегу Махмуд.
– Да, тут все вещи человеческие. Я в одну хижину заглянула, а там кровать, стол, стулья и даже картина на стене висит, - согласилась корреспондентка.
– А ещё я там факелы нашла, вот!
На этом разговор пришлось прервать, так как путь пошёл на подъём, бежать даже в виртуальном мире стало тяжелее и, чтобы не сбить дыхание, игрокам пришлось умолкнуть.
Они миновали обозначенный несколькими столбами выход из поселения и оказались на покрытом жёсткой травой лугу, со всех сторон окружённом пальмами и скалами. Скалы здесь, к слову, были не серые или бурые, как на берегу, а жёлтые и красноватые, образованные песчаником, местами сильно выветренным. Хызын пересёк луг и уверенно свернул налево. Там, укрытое грядой низких скал, обнаружилось ещё одно небольшое озеро с непременной четвёркой зелёных падальщиков.
– Только не это!
– простонал Махмуд, но орк уже выхватил меч и с радостным рыком бросился на дичь.
Расправа над бедными птицами длилась недолго.
– Твоя что, забывать? Большой Хызын не уметь общипать этот куриц!
– требовательно рявкнул он, вернувшись к игрокам.
– Опять?! Ты же только что жрал, оглоед!
– ужаснулся Махмуд.
– Моя не оглоед, моя - орк!
– гордо ответил проводник.
Внучка прыснула со смеху.
– Не, ну его! Не полезу больше в воду потрошить этих тварей, - махнул рукой парень.
– Ну Махмуд, чего ты! Может, он на завтра себе хочет еды запасти, - примиряюще сказала Внучка.
– Да я бы неделю не смог жрать, если бы такую гору мяса за раз схарчил!
– Ты же не орк.
– Хм... Да, с этим не поспоришь. Ладно, разделаю ему и этих 'куриц'. Но это в последний раз! В конце концов, у нас с тобой у самих припасов кот наплакал...
– Шныг, - сказала Внучка.
– Где?
– схватился за оружие ходок.
– Шныг наплакал. Ксен сейчас всё время так говорит, - пояснила корреспондентка.
– Уф... Внучка! Нельзя же так пугать человека, - проворчал Махмуд и, достав нож, полез в озеро, где, погрузившись до половины в воду, плавали туши падальщиков.
Затем представление с радостным воплем, орочьей пляской и пожиранием увесистых окороков повторилось. На этот раз Внучка была наготове и засняла весь процесс с первого до последнего мгновения.
– Мы ещё долго тут стоять? Идти дальше! Хызын показать дорогу, - едва проглотив последний кусок, нагло заявил орк.
Не дожидаясь ответа, он побежал дальше, огибая озерцо по дальнему берегу. Но, едва поднявшись на невысокий вал, образованный сточенной ветрами скалой из песчаника, остановился, посмотрел на неглубокий обрыв и простиравшийся за ним обширный каньон.