Храм лис
Шрифт:
Как же Мартин его называл? Владельцем тайного знания. Повелителем иллюзий. Она знала, что Мартин уважал Ю Чина больше всех людей.
Джин подумала, не является ли женщина, ухаживавшая за ней, одной из его иллюзий… не принадлежит ли мир, в котором она живет, его фантазии… Но думала она об этом как-то лениво, всерьез это ее не волновало…
Ю Чин показался в дверях, подошел к ней, и опять убаюкивающий покой заструился из его глубоких глаз. Джин попыталась приподняться, поприветствовать его: мозг ее был ясен, но тело не слушалось. Ю Чин коснулся ее лба, слабость исчезла. Он сказал:
— Все
Он хлопнул в ладоши. По его сигналу появилась смуглая Фьен-ви, и с ней двое одетых в голубые одежды мужчин. Они несли кресло. Женщина подняла Джин, усадила в кресло. Мужчины вынесли ее в широкие двери, спустились по пологим ступеням к голубому бассейну. Джин с интересом осматривалась.
Храм стоял на выступе горы. Он был выстроен из коричневого камня и темного дерева. Стройные колонны, изгрызенные зубами столетий, поддерживали изогнутую крышу, крытую голубой черепицей. От широкой двери, через которую они вышли, спускался двойной ряд статуй лисиц, похожий на аллею сфинксов в Фивах. Аллея заканчивалась на полпути к бассейну. По склону горы вилась древняя лестница, по которой Джин тогда поднималась… Там, где лестница подходит к храму, росло покрытое белыми цветами дерево. Оно колебалось на ветру, как пламя свечи.
А весь храм неуловимо похож на голову лисы, морда лежит между лап — скульптурных аллей, вершина горы — лоб, а белое цветущее дерево как белое пятно в волосах той женщины…
Они подошли к бассейну. Лицом к синей пагоде стоит скамья. Фьен-ви накрыла ее подушками. Джин Мередит заметила, что у скамьи есть ручки, а на конце каждой ручки голова лисы. На спинке скамьи вырезана цепочка танцующих лис. По обе стороны скамьи выбиты в камне маленькие тропки, будто следы небольших зверьков, которые спускаются на водопой.
Джин посадили на скамью, и она утонула в подушках. Если бы не эта скамья, было бы полное впечатление, что она сидит у бассейна, который Мартин построил на их калифорнийском ранчо. Там, как и здесь, ивы опускают в воду зеленые щупальца, там, как и здесь, свисают бледно-аметистовые и белые соцветия глициний. Там, как и здесь, царит мир.
Ю Чин заговорил:
— Камень брошен в пруд. Рябь бежит кругами, круги достигают берега. Но вот волна стихает, и пруд становится прежним. Камень коснулся дна, пруд затих…
Она спокойно ответила, почти физически ощущая прозрачную ясность сознания:
— Вы хотите сказать, Ю Чин, что убийство моего мужа — такой камень?
Он продолжал, как будто не слышал ее слов:
— Но есть жизнь внутри жизни, и над жизнью, и под жизнью… И то, что произошло в пруду, могли ощутить и многие другие. Жизнь — это пузырь, в котором много других пузырей, мы их не видим, и пузырь, который мы знаем, тоже лишь часть большего пузыря, который мы также не видим. Но иногда мы ощущаем красоту больших пузырей, чувствуем свое родство с меньшими… и когда меньшая жизнь касается нашей, мы говорим о демонах… а когда нас касается большая жизнь, мы называем это небесным вдохновением, вспоминаем ангела, говорящего нашими устами…
— Я поняла вас, — вновь прервала его Джин. — Убийство Мартина — это
Ю Чин медленно ответил:
— Есть такие места, где занавес между нашим миром и другими мирами особенно тонок. Где можно перейти из мира в мир. Почему это так, я не знаю… Но древние различали такие места. Они называли тех, кто незримо живет в таких местах, genii locorum — духи местности. Эта гора, этот храм — такое место. Поэтому я и живу здесь.
— Вы имеете в виду лису, которую я видела на ступенях? — спросила Джин. — Женщину, в которую превратилась лиса и свела с ума тибетца. Лису, которую я попросила о помощи и назвала сестрой. Женщину, которая прошептала мне, что я получу возможность отомстить, и которая назвала меня сестрой? Ну, хорошо, и что же?
— Ты все говоришь правильно. Убийство твоего мужа было камнем, упавшим в воду. Нужно подождать, пока уляжется рябь. Но это место… и это время… и теперь рябь не сможет улечься, пока…
И снова она его прервала, новая мысль мелькнула в ее мозгу, когда блеснул солнечный луч, отразившийся от камней на дне пруда.
— Я отвергла своего Бога. Существует он или нет, но этим я открылась для других жизней. И сделала это там и тогда, где и когда эти другие жизни, другие миры совсем рядом. Я принимаю это. И опять-таки — и что же?
— У тебя сильный дух, дочь моя, — заметил Ю Чин.
Она ответила с иронией в голосе:
— Еще оставаясь в темноте, незадолго до своего пробуждения, я как будто слышала разговор двоих, Ю Чин. Один голос был ваш, а другой — женщины-лисы, которая назвала меня сестрой. Она обещала мне покой. Что ж, он у меня теперь есть. И обладая этим покоем, я приобрела что-то нечеловеческое, как ее голос. Скажите мне, Ю Чин, вы, кого мой муж называл повелителем иллюзий, скажите — эта женщина на ступенях — одна из ваших фантазий? Исходит ли мой покой от нее или от вас? Я не ребенок и знаю, что вам легко было бы это сделать — с помощью наркотика или просто вашей ноли, — пока я лежала без сознания.
— Дочь моя, если это и иллюзии, то они созданы не мною. Если это иллюзии, то я, как и ты, подвержен им.
— Вы тоже видели… ее? — спросила Джин.
— И ее сестер. Много раз, — кивнул головой Ю Чин.
— Но это еще не доказывает, что она реальна, — рассудительно заметила Джин. — Фантазия вполне может перейти из одного мозга в другой…
Он промолчал. Она резко спросила:
— Я буду жить?
Он без колебаний ответил:
— Нет.
Она немного подумала, глядя на щупальца ив и сплетения глициний. Прошептала:
— Я не просила счастья. Она дала мне покой. Я не просила жизни, просила дать мне возможность отомстить. Но меня и месть больше не интересует.
— Это неважно. Ты столкнулась с другим миром. Ты просила и получила обещание. Рябь на пруде не уляжется, пока обещание не будет выполнено.
Она рассеянно глядела на конические холмы. Рассмеялась.
— Они похожи на большие каменные шляпы с широкими полями. Интересно, какое под ними лицо.
— Кто убил твоего мужа? — неожиданно спросил Ю Чин.