Хозяйка Судьба
Шрифт:
— Да, — сказала вдруг с улыбкой Анна, отрываясь от кубка с прекрасным Риенским вином. — Я совсем забыла, Карл! Мы должны были передать вам привет, но…
— Кого же вы встретили, леди Анна? — удивленно поднял бровь Карл. — Кого из наших общих знакомых судьба занесла теперь в Линд?
— Вы не поверите, Карл! — В свою очередь улыбнулась Виктория. — Мы встретили сенешаля князя Симеона Эфраима Гордеца!
— Эфраим в Линде? — еще больше удивился Карл. — И как давно?
— Он только сегодня прибыл с галерой из Семи Островов, — ответила Анна. — Собственно, в порту
— Вы с ним говорили? — Заинтересовался этой совершенно неожиданной встречей Карл.
— Да, — кивнула Виктория, настроение которой внезапно изменилось. — Он был удивлен нашей встречей не меньше, чем мы сами, Карл, — сказала она задумчиво, как бы пытаясь задним числом осмыслить произошедшее. — Он сам подошел к нам и говорил так, как если бы между нами ничего в Сдоме и не случилось. И еще, — глаза ее стали серьезными и в них вдруг появилось выражение, если не обеспокоенности, то уж, верно, озабоченности. — Он спросил о вас и, узнав, что вы сейчас в Линде, сказал, что предполагает остановиться в гостинице «Дева ветров». Я полагаю, это было приглашение.
«Приглашение… Случай? А если бы я выбрал другую дверь?»
— Возможно, — кивнул Карл. — И, возможно, я воспользуюсь этим приглашением. Но позже, а пока, не выпить ли нам за город Сдом, в котором судьба свела нас вместе, чтобы послать, затем, во Флору?
— Не вижу причины, чтобы не поднять за это наши кубки! — поддержал его впервые осмелившийся на такое Август Лешак.
«Август Ругер, внук Феодоры и Карла…» — поправился мысленно Карл, с доброжелательной улыбкой, наблюдая за собственным взрослым внуком.
Глава 8
Сдом
1
— Зачем он тебе? — спросила Дебора.
— Трудно сказать, — пожал плечами Карл и вдруг подумал, что сегодня он может для разнообразия нарушить сложившуюся традицию любым приглянувшимся ему способом. Можно было, например, и вовсе забыть про Горца, предоставив того своей собственной судьбе, но так же можно было и пойти на встречу, даже если Эфраим настолько глуп, что попытается устроить Карлу западню. Всего лишь бросок костей, и пусть горемычная девчонка-случайность определяет результат и все, что случится — или не случится — затем.
«Почему бы и нет?» — подумал он, доставая из поясного кошеля кости. — «Ведь все это не более чем игра шансов».
Замшевый мешочек с набором Костей Судьбы, принадлежавших когда-то императору Яру, лег на ладонь, и мгновение Карл рассматривал его с таким вниманием, как если бы мог увидеть сквозь тонкую кожу лежащие внутри драгоценные камни. Но что-то мешало ему развязать тонкий витой шнурок, обвязанный вокруг горловины мешочка, и высыпать кости на стол. Что?
«Не по такому поводу, — понял он, наконец, подсказку своего художественного чувства, и не торопясь, убрал кожаный мешочек обратно в кошель. — Не сейчас, не здесь, не для этого».
— Возможно, — сказал он вслух. — Эфраим задумал меня убить. Это очень похоже на него, но все-таки, я думаю, он не настолько глуп.
— Ты возьмешь меня на встречу с Горцем? — Ее удивление было тем более искренним, что и сам Карл, кажется, не ожидал от себя такого неожиданного хода.
Но в том-то и дело, что удивляться, как ни странно, было нечему. Точно так же, как не следовало искать в его словах никаких скрытых мотивов. Это было всего лишь наитие, импровизация, и ничего больше. И Дебора напрасно нахмурилась, пытаясь отыскать скрытый смысл его во всех отношениях крайне странного и неожиданного поступка.
— Вы с адатом будете моими телохранителями, — улыбнулся Карл и увидел вспыхнувший в серых глазах Деборы отблеск встающего в тумане солнца.
— Почему бы и нет? — лукавая улыбка скользнула по ее мягким губам, и в комнате сразу стало как будто светлее и теплее. — Прохладный вечерний воздух… Луна и звезды… — «мечтательно», чуть нараспев произнесла она. — Прогулка обещает быть весьма приятной.
— Особенно, если на улице туман, — усмехнулся Карл и протянул ей свою руку. — Вперед, моя госпожа, и, если вам, сударыня, не надоели мои длинные рассказы, то по пути я, пожалуй, познакомлю вас с нашим собеседником немного поближе. Эф Горец, такое прозвище носил он в то время, когда я нанял его в Цейре «слугой за все»…
2
— Здравствуй, Горец, — сказал Карл, когда Эфраим, вызванный гостиничным слугой, спустился в общий зал и подошел к столу, за которым сидели они с Деборой.
— Доброй ночи, принцесса, — галантно поклонился старый сенешаль. — Здравствуй, Карл. Спасибо, что пришел.
Он бросил взгляд на столешницу, на которой стояли уже кувшин с вином и три кружки, и усмехнулся.
— Ты же предпочитаешь вину бренди, Карл, — сказал Эфраим, ставя на стол терракотовый кувшинчик с запечатанной красным сургучом пробкой. — Или ты изменил свои вкусы?
Сейчас в нем не было ни страха, ни ненависти. Только тоска — смертная тоска сгоревшей от пережитых страстей души — отчетливо читалась в по-прежнему ясных синих глазах.
— Нет, — ответил с обычной своей усмешкой Карл. — Вкусы мои не изменились, Эфраим. Садись, и выпьем, если не возражаешь.
— Спасибо, Карл. Ваша светлость, — Эфраим снова поклонился Деборе и, наконец, сел на свободный табурет. — Это пражский «Вепрь»…
В Праже было принято называть бренди звериными именами. «Единорог» Скорняков, «Изюбр» Рудников, «Медведь» Пярнов… но «Вепрь» Скольсов, несомненно, был самым дорогим и редким, возможно, потому что род Скольсов пресекся еще три десятка лет назад, так что их бренди мог быть теперь только старым или очень старым. А этот терракотовый графинчик, если верить печати гильдии виноделов свободного города Праж, должен был стоить целое состояние.