Хозяин
Шрифт:
Но куда идти?
Собственно, выбора как такового не было, им можно было идти лишь туда, куда позволяли хозяева. В противоположном направлении идти позволялось. Он сделал несколько шагов без всякого сопротивления.
— Ты говоришь, нас выбросили сквозь небо? — воскликнула Лайма. — А тот голубой шар? А серебряное солнце?
— Вероятно, в этой системе два солнца, а наша Земля вращается вокруг другой планеты, гораздо большей, чем наша… — рассеянно ответил Лука.
Сейчас не было времени думать об этом. Надо было идти. Он махнул в сторону коридора, который не оказывал сопротивления.
— Пойдем сюда, здесь,
Коридор все время изгибался. Скорее всего он шел по внутреннему борту того сигарообразного корабля, который и захватил их. Лука отметил, что по мере надобности не только слова всплывают у него в памяти, но и значения этих слов становились ему понятны. Словно он просто вспоминал забытое.
Они вышли в круглое помещение с шестью небольшими дверьми по всей окружности. Ручка одной из дверей поддалась, и дверь отъехала в сторону. Там была маленькая ниша, как раз по размеру человека. Стены были сделаны из блестящего белого металла. Ниша напоминала ту, в которую недавно загнал их легат Иоанн. Только эта была на одного человека.
— Это ловушка, — предположил Лок. — Что-то мне не хочется туда идти.
Хозяева этого таинственного корабля были, видимо, другого мнения. Не успел Лок закончить фразу, как его почти втянуло внутрь. На утолщившемся от страха и гнева загривке успела появиться и вздыбиться шерсть, Лок пытался задержаться руками о дверной проем, но все оказалось тщетно. Пальцы соскользнули, и дверь закрылась.
Дверь отъехала тут же. На этот раз втянуло Лайму. Луке не позволили дотянуться до нее. Хотя он не очень и пытался, понимая, что их жизни пока, кажется, ничего не грозит, убить их и так могут в любой момент, что-то от них надо другое. И что это другое? — вот-вот должно выясниться.
Когда настала его очередь, он вошел сам, и против него ничего не предпринималось. Он почувствовал то же, что и на Земле, когда их отправлял сюда легат: так же подогнулись колени, так же чуть-чуть помутилось в голове, но все длилось доли секунды. Тут же дверь отъехала; Лайма и Лок стояли в центре большого зала, на стенах располагались зеркала, в которых отразилась и его набычившаяся, растерянная фигура.
Странные белые сооружения, похожие на коконы и кровати одновременно, упирались одним концом в стены, а другим были направлены к центру зала, в потолке которого было нечто вроде выпуклой линзы метрового размера. То, что все происходило с ними без всякого участия человека, выглядело особенно удручающе. Это угнетало и пугало. Лок, которого вновь первого стало подталкивать к одному из коконов, упирался, рычал и на глазах превращался в зверя. Но невидимая сила была намного мощнее: кокон внезапно раскрылся, вернее, стал прозрачным, и там действительно оказалось нечто вроде кровати, на которую Лока, как он ни упирался, и уложили.
Сразу же после этого Лок скрылся под вновь возникшей крышкой, а сверху из линзы ударил расширяющийся книзу луч света, почти накрывший саркофаг.
Следом все повторилось с Лаймой, и Лука, как мог, пытался успокоить ее, хотя сам не был способен двинуться с места. Дождавшись, пока луч ударит в ее кокон, он почувствовал мягкое подталкивание в спину и, не сопротивляясь, улегся на приготовленное ему ложе.
И заснул.
Глава 45
Странно, что сон, который тут же привиделся ему, был вроде бы и не сон,
Вышел он прямо на улицу.
В этом городе он, кажется, ни разу не был. Он стоял, оглядываясь вокруг и впитывая не так особенности архитектуры или другие отличия, которыми может заинтересоваться скучающий взгляд, а общую серую атмосферу. Ветра не было, теплый воздух отдавал прелыми водорослями. В бледном просвете длинного проспекта, широко спадающего к набережной, видно было тускло-оливкое море, как раз пересекаемое небольшой моторной лодкой, оставляющей за кормой грязно-белый не исчезающий след.
Отвернувшись, он пошел вверх по улице, чувствуя, что невольно расслабляется от спокойной и мирной атмосферы вокруг. Редкие прохожие окидывали его доброжелательными и рассеянными взорами и проходили мимо; на небольшой террасе, заставленной столиками, цилиндрическое существо с пучком щупальцев у вершины ловко орудовало у низкой стойки бара, выставляя перед единственным посетителем — мужчина с длинными усами, ряд бокалов и крошечных тарелочек с пирожными, которые ловко отправлял в рот одну за другой.
Он сел за один из пустующих столиков. Бармен с щупальцами вышел из-за стойки и, превратившись в официанта, подошел с подносом, уставленным напитками и теми же тарелочками с разнообразными закусками. Откуда-то из-за спины вышла молодая женщина, стала рядом и, смотря куда-то поверх домов, запела. Музыка и пение ее звучали негромко, нежно, под стать мятной и расслабляющей атмосфере начинающегося вечера. Потягивая пиво и заедая его крупными очищенными креветками, он чувствовал, что идея зайти в этот городок пришла вовремя, как раз не хватало вот такой вот провинциальной неторопливости.
Пробежала с деловым видом белая с черным пятном на бедре собачка, вильнула в сторону, уловив вкусный запах, и проскочила сквозь певицу, конечно, не заметившую столкновения. Вдруг ему показалось, что солнце, бледным пятном прорисованное сквозь плотную пелену облаков, стало объемнее и выросло в размерах. Стеклянистая линза очень напоминала излучатель, возникший невесть откуда, а столики, на мгновение дрогнув, вытянулись и разбрелись по радиусу. Это длилось всего лишь мгновение, он встряхнул головой, и у саркофагов выросли ножки, а солнце, выглянув на секунду, жарко ударило и тут же спряталось за новый слой облаков.
Зазвенел звонок телефона. На месте тут же исчезнувшей певицы возник полковник имперской безопасности Петренко Петр Александрович, непосредственный начальник и друг-покровитель. Прежде чем сообщить, зачем звонил, он огляделся, увидел сквозь деревья проглядывающий серый блеск моря и причмокнул:
— Громов! Вот ты где. То-то тебя Струнилин по всему Управлению ищет. В общем, дуй ко мне, тут тебе новое задание наклевывается, капитан. Надо одному диктатору, возомнившему себя хозяином целой звездной системы, хвост прищемить.