Хозяин
Шрифт:
Впору было разрыдаться снова, но прикусив губу, запретила себе это делать. Ловить попутку страшно, идти вдоль трассы десять километров еще страшнее.
– Господи, ну почему мне так не везет? Скажи, почему? Зачем ты забрал маму?
Подняв голову к небу, которое после дневного зноя было темно-синим с яркими звездами, не заметила, как по вискам вновь потекли слезы. Надо что-то менять в жизни, само ничего не произойдет. Просто взять и уехать в другой город, найти работу там, пусть и без образования, но есть организации, что предоставляют жилье.
Размышляя,
До поворота на город можно дойти за полтора часа, посмотрела на дисплей телефона – почти одиннадцать, сердце часто забилось, когда с ревом мимо пронесся автомобиль.
Ноги гудели от усталости, хотелось просто сесть, закрыть глаза и заснуть на сутки. Спрятаться, убежать, укрыться от всех, как это было в детстве и школе, не попадаться на глаза, жить в своем мире, в котором я была не одинока, была еще музыка.
Она спасала, давала силы и надежду, она была моей душой. А когда пальцы касались клавиш пианино, я была самой счастливой на земле.
– Эй, крошка! Подвезти?
Снова испуганно вздрогнула, отошла в сторону, обняла себя крепче.
– Нет, спасибо, не стоит, – мой голос теряется в шуме дороге.
– Устинова, ты, что ли? Ты чего гуляешь по трассе? В проститутки подалась?
Развернулась; черный автомобиль, открытое стекло, парень с короткой стрижкой и тлеющей сигаретой в зубах.
Это был мой сосед – Гена. Отчего-то вздохнула с облегчением, но напряжение все равно не отпускало.
– Чалый, ну что там? Грузи девку, и поехали, Серый ждет.
– Да заткнись ты, Жэка. Устинова, ты чего на трассе-то делаешь?
– На автобус опоздала, домой иду.
– Так садись, мы подкинем.
Гена выбросил сигарету, сплюнул, улыбнулся, показывая звериный оскал улыбки. Не знаю отчего, но было сомнение, всего крошечная капля, сделала шаг, потом второй.
Но это ведь сосед Гена, я знаю его с десяти лет, он, конечно, не совсем дружит с законом, но либо мне идти до дома по ночной дороге еще час или два, либо доехать за двадцать минут, предложение заманчивое.
– Давай прыгай, Лианка, ну чего ты жмешься, не нервируй Жирного. Да не трону я тебя, не ссы, а то могут и тебя утром найти в кустах, как мать.
Глава 5
Закрыла входную дверь, прижалась к ней спиной, дыхание рваное, в груди горит огнем. В квартире темно, лишь из родительской спальни пробивается тусклый свет, отец точно уже пьяный и спит.
Напряглась, прислушалась, что там за дверью – тихо.
Зачем только вообще села в машину к Чалому и его другу? Думала, что меня сегодня уже ничем не напугать, а оказалось, что еще можно. Вот так завезут на какую-нибудь заброшенную дачу или заимку в лесу, здесь их полно, а там пятнадцать мужиков, пустят по кругу и закопают потом в лесочке.
Страшная
Слова Геннадия резанули по больному, мою маму действительно нашли совершенно случайно, на пятый день после пропажи. Грибник заблудился, пошел на шум трассы и наткнулся на тело. Но полиция даже спустя пять дней не хотела принимать заявление о пропаже.
Надо перестать об этом думать, жить настоящим и будущим и из этого города надо уезжать завтра же утром, нет, уже сегодня. Гена оказался не лучше Захира, он всегда приставал, это началось сразу после того, как мне исполнилось пятнадцать, а до этого был нормальным парнем, давал покататься на велосипеде, угощал конфетами, утешал, когда не стало мамы.
А потом его словно подменили, пропал на год, соседи говори, что за кражу Гену посадили в колонию для малолетних. А вернулся уже не мой добрый сосед, а совершенно другой человек – с пошлыми шутками, плохой компанией.
Этот город ломает всех.
Машина ехала слишком быстро, мотор гудел, я, вцепившись в обивку кресла, смотрела вперед, как фары ярким светом резали темноту. Пахло чем-то кислым и сигаретами, громко играла музыка. А когда через двадцать минут у остановки свернули в лес, сердце, кажется, перестало биться. Я уже не жду от людей ничего хорошего.
Но мы заехали в город, свернули еще два раза и со скрипом тормозов остановились на углу у моего дома.
– Пойдем, Лианка, провожу тебя.
– Нет, спасибо, Ген, я сама, вы же торопились, – проблеяла овцой.
– Да нет, пойдем, Лысый подождет.
Ломая ногти, дергала ручку, но никак не могла открыть дверь, Гена сделал это сам, хватая меня за руку, вытаскивая из салона автомобиля, сразу прижимая к своему худощавому и жилистому телу.
– А ты стала еще красивее, Лианка. Поехали с нами, я чем интересным угощу, тебе понравится.
– Отпусти.
– Похудела, что ли?
Руки парня шарили по бедрам, талии, спине, я упиралась в его грудь кулаками, отворачивалась.
– Отпусти! – крикнула, отталкивая сильнее, но у такого с виду щуплого парня сил оказалось куда больше моих.
– Такая гордая всегда была и нос воротила от меня, стремно, да? Что сидел, стремно? Думаешь, у нас здесь есть нормальные мужики? Твой отец вроде был таким, а вот что стало. Здесь нет и не будет нормальных, им давно сломали всем хребет.
– Гена, нет, отпусти, – он выворачивал руки, потащил к подъезду, мне бы начать кричать и звать на помощь. Но никто не выйдет и не спасет. Я знаю.
Запах кошек, сырости, сухие ладони по коже, треск рвущейся ткани, я мозгом понимала, что меня сейчас могут изнасиловать здесь, в собственном обшарпанном подъезде. Собрав всю силу, что осталась, сделала рывок, выпад коленом.
Гена стонет, матерится, отпускает, именно тогда вырвалась, перешагивая через две ступеньки, летела на свой второй этаж, ища на ходу ключи в сумочке. И вот сейчас прислушиваюсь, пытаясь отдышаться. Разувшись, иду в ванную, запинаясь, в стену откатывается пустая бутылка.