Хозяин острова Эйлин-Мор
Шрифт:
В состоянии крайней задумчивости я вернулся на маяк. Дукат с любопытством посмотрел на мое отсутствующее выражение, и я сказал:
– На берег выбросило лодку с пробитым дном.
– Маршалла?
Я молча кивнул. Дукат, на ходу натягивая бушлат, выскочил наружу, я за ним, догнал его на краю обрыва возле бухты. Он задумчиво смотрел вниз, потом спросил:
– Она так и лежала?
– Нет, конечно, – соврал я, – она уткнулась носом в камни, полузатопленная. Я вытащил ее, чтобы не унесло отливом.
– А перевернули зачем?
– Чтобы дно
Меня тревожил его подозрительный взгляд.
– Сапоги сухие, – ткнул мне в ноги чубуком.
– Говорю же: лодку вынесло на берег. Я ухватил ее за кольцо и вытащил. В море не заходил.
– Хм-м, ладно, – протянул он недоверчиво и сбежал по камням к лодке.
Дукат придирчиво осмотрел днище, периодически многозначительно хмыкая и постукивая трубкой по доскам, потом приложил чубук к дыре и повернулся ко мне.
– Дно пробито снизу твердым предметом диаметром около трех дюймов. Что это может быть? – Он посмотрел на меня с видом, будто этот предмет трех дюймов в сечении я держу за спиной. – Ну давайте, МакАртур, вы же из этих краев.
– Не знаю. – Я действительно был в недоумении. – Может быть, нарвал?
– Нарвал? – переспросил он. – Ну что ж, возможно, возможно…
И больше не проронил ни слова. Вечером за ужином я как бы невзначай спросил:
– Мистер Дукат, сэр, может, стоит подать сигнал бедствия? В смене должно быть три смотрителя, да и жена Маршалла до сих пор остается в неведении.
– Поверьте, МакАртур. – Дукат ткнул в мою сторону вилкой. – Неведение – это лучшее, что мы сейчас можем подарить бедной миссис Маршалл. Весь день с того момента, как он ушел с маяка, вы находились у меня перед глазами, а я у вас. Следовательно, никто из нас к его гибели не причастен. Обычная трагическая случайность на рыбалке: его путь пересекся с путем какой-то большой морской твари. Давайте продолжим нести службу и не будем лишать миссис Маршалл жалования ее погибшего мужа. Вы согласны со мной?
Я испытующе посмотрел в его глаза, пытаясь найти хоть малейший признак неискренности, но взгляд был безмятежен, как гладь пруда в безветренный день.
– Завидую вашему самообладанию. – Я покачал головой. – Как подумаю, что тело бедняги Тома обгладывают рыбы…
– Еще заплачьте, МакАртур… Вы же моряк! Море, бывает, забирает своих тружеников. Каждый, кто связывает жизнь с морской стихией, должен быть к этому готов.
Я не чувствовал и капли той уверенности, что излучал Дукат. Думаю, ему было плевать на наши жизни: и мою, и молодого Маршалла.
На следующее утро я взял деревянный ящик с плотницкими инструментами, моток пеньки и водостойкую смолу. Дукат, вытирая пену с выбритого между двумя кудрявыми кустами подбородка, спросил, куда я собрался.
– Хочу починить лодку, – ответил я. – Надоели консервы.
– Да? – усмехнулся Дукат. – А сеть вы из чего делать будете? Одной лодкой рыбы не наловишь, а все рыболовные снасти на дне морском вместе с беднягой Маршаллом.
– Удочку сделаю из шеста, – буркнул я и отправился на берег.
Полдня я возился,
Постепенно привычные движения вытеснили из головы сторонние мысли, и я так увлекся плотницкой работой, что не заметил спустившегося по склону Дуката.
– МакАртур! – гаркнул он над моим плечом так неожиданно, что я подпрыгнул.
Испуганно обернувшись, я увидел своего начальника с трубкой в зубах и двумя глиняными кружками, из которых исходил пар.
– Дружище, вы на меня смотрите так, будто черта увидели.
Если б Дукат мог читать мысли, он бы понял, что был близок к истине.
– Извините, сэр, увлекся.
Дукат протянул мне одну из кружек.
– Держите, МакАртур, вам сейчас не повредит. Мой фирменный грог, только рома поменьше. Согреет, но не опьянит, – то, что нужно.
Я принял кружку из его рук и сделал большой глоток.
– Ну как? – спросил он с улыбкой, и я благодарно зажмурился.
Со дня исчезновения Маршалла Дукат начал проявлять вполне человеческие качества.
– Вы не проголодались? – спросил он, но я покачал головой:
– Нет аппетита. Хочу сегодня доделать и оставить ее сохнуть. Вечером поем.
– Ну, как знаете, МакАртур. – Он пожевал губами, переводя взгляд с меня на лодку и обратно, его торчащие баки еще больше ощетинились. – Скажите начистоту: на кой черт вы ее чините? Только не рассказывайте про внезапно проснувшуюся тягу к рыбной ловле.
– Вы все равно не поверите, сэр.
– А вы попробуйте.
Я задумался, подбирая слова, потом сказал:
– Я видел Маршалла. Поздно ночью, в день его исчезновения.
Дукат молчал, пристально смотрел мне в глаза. Я выдержал его тяжелый взгляд и пояснил:
– Я сидел на камне в бухте, где мы высадились на берег… Кажется, прошла вечность с того дня. Том вышел из моря, он был наг, но, кажется, совсем не чувствовал холода.
– И что он сказал? – Голос Дуката был так же тих и безжизненен, как голос Маршалла той памятной ночью.
– Он попросил потушить фонарь. Свет причинял ему боль.
– Черт вас дери, МакАртур, ближе к делу! – воскликнул Дукат.
Я вздохнул, собираясь с силами. Конечно, мне нужно было сразу рассказать ему обо всем.
– Он умолял, чтобы мы подали сигнал бедствия и бежали отсюда как можно скорее.
– И вы только сейчас решили со мной этим поделиться?
Я пожал плечами:
– А вы бы мне поверили?
Дукат попыхтел трубкой, обдумывая ответ, потом сказал:
– До Мангерсты по прямой около двадцати миль. Многовато для утлой лодки с наскоро заделанной пробоиной.